Ворованные Звёзды - Александра К. Страница 23

Зверь. Просто зверь.

Ария влетела в терминал следом. Полусвет. Глыбы обрушенных перекрытий. Воздух пах плесенью и едкой слизью. И оно было здесь. Видело её насквозь. Чувствовало каждую каплю её тепла сквозь броню.

Она не целилась. Она выплеснула.

Тёплая сила внутри неё рванулась наружу не толчком, а волной. Искажённой, грязной. Пространство между ней и тенью дрогнуло, будто гигантский невидимый колокол ударили один раз. Воздух завыл на низкой ноте. Пыль и мелкие обломки на полу взметнулись не вверх, а в сторону, сметённые ударной волной без звука.

Волна накрыла нарийца.

Маскировка сорвалась мгновенно, с шипящим звуком рвущейся плёнки. Существо проявилось во всей своей чудовищной телесности. Волна ударила ему вбок, не разворачивая, а продавливая шкуру и мускулы на полметра внутрь. Раздался глухой, влажный хруст — ломалось что-то твёрдое и эластичное внутри. Из пасти твари вырвался не визг, а хриплый, гортанный рёв — звук лопнувшего внутреннего мешка.

Она попала. Попала жёстко.

Существо рухнуло набок, снося груду кресел. Его огромное тело билось в конвульсиях, хвост хлестал по колоннам, откалывая куски бетона. На боку зияла вмятина, из которой сочилась густая, тёмная, почти чёрная жидкость. Пахло едкой кислотой и чем-то металлическим.

Умер. Должно было умереть.

Но нариец не умер. Его слепая воронка головы повернулась к ней. Янтарные ямы терморецепторов полыхнули яростным, холодным светом. Оно упёрлось своими когтистыми лапами-тумбами в пол. Мышцы на его боку надулись, напряглись, и с противным, мокрым звуком вмятина начала выправляться. Кость встала на место. Порванные ткани стянулись. Оно встало. Медленно. Словно разминаясь. Новый рёв был тише, но в нём слышалось уже не раздражение, а обещание.

Спинные пластины, вдоль его хребта, приподнялись, как щетина. Из-под них показались кончики костяных шипов, влажные, отливающие ядовитым жёлто-зелёным.

Сзади в проёме, загрохотали шаги. Два других «Иерихона» ворвались в зал, ориентируясь на её метку. Маркеры называли их: Векс и Торен.

— Сумасшедшая! — прохрипел Векс, но его турель «Милосердие» уже рыскала, ища цель. Он увидел нарийца. — О господи…

Торен, молча поднял свою штурмовую винтовку «Громовержец». Звук выстрела в замкнутом пространстве был оглушительным. Снаряд величиной с бутылку ударил в грудь твари.

Нариец не стал уворачиваться. Он дёрнулся. Всё его тело изогнулось неестественным, стремительным зигзагом. Снаряд пролетел в сантиметрах от шкуры, врезался в стену и разнёс её в пыль. Прежде чем Векс открыл огонь из пулемёта, существо уже сместилось в сторону, его гигантская масса двигалась с пугающей, змеиной плавностью. Оно не бежало. Оно текло между обломками, его слепая голова всегда была повёрнута к ним, термосенсоры отслеживали три ярких пятна тепла в холодном каменном мешке.

Шипы на его спине напряглись, готовые к выстрелу.

— Он играет с нами, — тихо сказал Торен перезаряжая. В его голосе не было страха. Было ледяное, профессиональное отвращение. — Как кошка.

Слова Торена повисли в эфире, и в ту же секунду один из напряжённых шипов дёрнулся. Глухой, влажный хлопок — и Векс, стоявший левее, вздрогнул, будто его толкнули в плечо. Его «Иерихон» сделал шаг назад. Взглянув на тактическую панель, Ария увидела, как метка «Векс» сменилась с зелёной на жёлтую, а затем на мерцающий красный крест.

— Я… проколот. Гидравлика течёт, — его голос был удивлённо спокойным. Но она видела, как по его правой ноге стекает струйка чёрной жидкости, смешанной с чем-то более тёмным.

Зверь не просто играл. Он начал выводить их из строя по одному. И тогда мысль «Не уйдёт. Не дам уйти» стала навязчивой, пульсирующей.

Где-то под рёвом орудий и гулом «Иерихона» забился её собственный, дикий пульс. Тот самый тёплый узел внутри, который только что ударил, снова набух, наполнился колючей, кипящей энергией. В прошлый раз это был толчок. Теперь ей казалось, она понимает. Нужно не толкать. Нужно схватить.

Ария зажмурилась, отсекая визуальный шум. Внутренним взглядом она нащупала не пространство, а саму ткань реальности вокруг чудовища — тяжесть бетонных плит на потолке, напряжение старых стальных балок. Они висели там, над его спиной, покрытые вековой пылью. Её сознание, грубое и неотёсанное, впилось в эту тяжесть. Не как рука, а как клешня.

Она не толкала плиту вниз. Она отпустила её.

В ушах не было звука. Был глубокий, низкочастотный гул, исходящий из её собственных костей. Воздух в зале сгустился, стал вязким, как сироп. Пыль зависла в луче пробитого свода не падая. На мгновение всё замерло.

Потом гул прорвался наружу.

Глава 10: Кровавое крещение ч.2

Это был не треск, а долгий, мучительный стон — звук рвущегося металла и ломающегося бетона. Балка над нарийцем не упала. Она сложилась, как бумажка, в середине, под невидимым давлением. За ней поползла вся конструкция потолка. Гигантская плита сорвалась со своих опор, увлекая за собой лавину обломков, труб, арматуры. Это был не направленный удар, а хаотичный, всесокрушающий коллапс, эпицентром которого была она сама.

Контроля не было. Была только слепая, разрывающая её изнутри сила. Она вырвалась наружу волной, от которой вздыбился пол под ногами. Мир превратился в катящуюся, грохочущую тьму.

Грохот длился вечность. Давление прижало её к полу, вдавило «Иерихон» в грунт. В шлеме завыли сирены повреждений. Что-то тяжёлое и неумолимое рухнуло на неё сверху пригвоздив. Потом — тишина. Глубокая, густая, полная оседающей пыли. Она не могла дышать. Фильтры забились. В визоре треснула дисплейная панель, данные поплыли исчезая.

Она была заживо погребена.

Паника, острая и животная, пронзила шок. Она забилась, пытаясь вырваться. Гидравлика левой руки «Иерихона» хрипло взвыла и захлебнулась — что-то зажало конечность. Справа двигалась, но с трудом. Она упёрлась толкаясь. Сверху скрежетал бетон.

Медленно сантиметр за сантиметром, ей удалось вывернуться. Что-то с грохотом откатилось в сторону. В визоре, сквозь паутину трещин пробился тусклый свет. Воздух, горький от пыли, снова потянулся в шлем.

Она выбралась. Вернее, выползла.

Её «Иерихон» был больше не оружием, а изувеченной скорлупой. Левая рука висела плетью, разорванная в локте, оттуда сочилась маслянистая гидравлическая жидкость, смешанная с собственной кровью — броню пробило. Грудь была вмята, одна из плечевых турелей, «Милосердие», была сорвана и потеряна где-то под завалом. Броня потрескалась, как яичная скорлупа. Системы мигали аварийными жёлтыми и красными иконками. Вес скафандра, больше не компенсируемый должным образом, давил на ушибленные рёбра.

Она подняла голову.

Зал терминала