Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов Страница 9

– Тебе нужен велосипед? Я тебе куплю!

– Мне уже подарили, поможешь забрать? Но ты не перебивай, ты слушай. Вот мне пишут ответы. Знаешь, что мне пишут?

– Догадываюсь. «Я очень крут».

– Ты зна-а-аешь! – улыбнулась Настюша. – «Я очень крут». «У меня все супер». «Я великий эксперт по велосипедам». А еще: «ты неправильная», «я лучше, чем ты». А бывает, еще пишут: «я здесь, обратите на меня внимание!» Или: «мне одиноко, поговорите со мной кто-нибудь». Или: «мне очень больно, и я хочу написать такое, чтобы тебе тоже стало больно». Но я же все это читаю! А они-то даже не догадываются, что я умею читать! А если им рассказать – обижаются, говорят, что ведьма и читаю мысли. Но они же сами свои мысли мне пишут! Просто думают, что модели велосипедов перечисляли, а не это все… Но я же умею и исходник прочесть – транслятором на другой язык…

– Ты тоже догадалась читать текст через транслятор? – изумился я.

– Ну да, давно. Но ты слушай главное, дядь Леша. Вот зачем они это пишут? У них же нет велосипеда для меня. Вот у одной девочки был, она написала: я отдам тебе велосипед. И как транслятором ни очищай, ее слова не изменятся, потому что искренние. Хотела отдать мне велосипед – ровно это и написала. А остальные хотели сказать, что крутые или им больно. Но плохо не это. Плохо, что они тоже слышат все, что я говорю! Поэтому прежде, чем сказать, я всегда себя спрашиваю: почему я хочу это сказать? Почему?

– Ты рассуждаешь как взрослая.

– Я много читаю, – засмеялась Настюша.

Мне пришла в голову идея.

– А ты поможешь мне написать письмо?

– Почему ты его хочешь написать?

– Потому что меня уволили с работы, и я хочу вернуться.

– Так и напиши.

– Так не поймут. Мне надо соврать – написать, что у меня погиб друг, поэтому я был болен.

– Я помогу тебе соврать, – кивнула Настюша. – Я умею немножко. Только маме не говори. Мы напишем твое письмо. Я думаю, ты быстро научишься всему снова. Я помогу.

Потом мы вместе лепили вареники и смотрели мультики. А перед сном Настюша попросила почитать ей какой-нибудь справочник.

– Почему справочник? – удивился я.

– Потому что мы можем читать только справочники и энциклопедии. А в книгах мы прочтем другое, совсем не то, что хотел написать автор. Хочешь прочту тебе какую-нибудь книгу… из книг?

Настюша встала на табуретку и наугад достала с многочисленных Дашиных полок потрепанный томик.

– Вот послушай. Не знаю, как начать.

– Ты читай с начала.

– Так я и читаю. Не знаю, как начать. Проклятье, никогда не знаю, как начать роман…

И вдруг в прихожей щелкнул ключ.

– Мама! – закричала Настюша и бросилась к двери.

В прихожую вбежала Даша.

– Я ужасно волнуюсь! – сказала она. – Я все бросила и прилетела! Леша! Ты мне слал такие дикие сообщения!

– Я люблю тебя, Даша! – сказал я и обнял ее.

– Я люблю тебя, Леша! – прошептала Даша и прижалась ко мне.

– Я люблю вас! – сказала Настюша и обняла нас, насколько хватало ее рук.

3 ноября 2021

Москва, Чертаново

Вера и мед

Для проекта «Метрономикон» PULSART по мирам художника Алексея Андреева

Ей всегда казалось, что она просыпается за секунду до колоколов. Вера готова была поклясться, что это так. Но Эрик говорил, что это всего лишь эхо гиппокампа: пробуждающийся мозг неверно запоминает ход событий, причину и следствие. Кому верить? Собственной голове или любимому мужу, доктору наук и лауреату Бериевской премии РСФСР?

Церковные колокола били за окном побудку медленно и раскатисто, немного не попадали в ноты: в местной звоннице не хватало нужного колокола. Вера всегда лежала и ждала, пока они доиграют, наслаждалась первыми минутами наступающего дня. На одеяло запрыгнул Тишка и принялся топтаться, намекая, что пора завтракать. Не открывая глаз, она вынула из-под одеяла руку и принялась чесать Тишку. Тот с хрустом потягивался, игриво обхватывал ладонь всеми лапами, показывая, что ему тоже очень приятно. Вера хотела почесать ему пузико, но задела ногтем пигидий – Тишка дернулся и больно впился в ладонь передними клешнями.

– Тишка! – укоризненно крикнула Вера, открыла глаза и села.

Тишка юркнул под кровать. Остатки сна испарились, и разом стихли колокола. На одеяле расползались капли крови, и было больно. Но и это не портило весеннего настроения. Вера открыла старую хлебницу на комоде, давно служившую аптечкой, промыла царапину карболкой и смазала зеленкой, но кровь продолжала капать. Пластырь оказался только перцовый. Подложить бы кусок марли, что ли, но марля – вещь дефицитная. В туалете лежали газеты, нарезанные квадратами, но это не стерильно. Вера сорвала вчерашний листок отрывного календаря, а за ним и сегодняшний – уж он точно остался чистым внутри стопки: ни амеб, ни грибков, ни спор механической нематоды, ни прочей гадости сюда насыпаться не могло. Да и типографского свинца минимум: листок оказался не черный, а красный: «22 апреля – 155 лет со дня рождения В. И. Ленина»

– Как все удачно складывается! – улыбнулась Вера, накрыла листком ранку, наклеила поверх пластырь и распахнула шторы.

Закружилось облако пылинок, комната наполнилась апрельским светом – ярким, как хирургическая лампа, острым, как скальпель, и полным надежд. Стоя у окна, Вера чуть согнула ноги и прислонилась голыми коленками к батарее, как любила. Батарея грела и пульсировала. По улице уже вовсю шагали прохожие с портфелями и пионеры с ранцами, к открытию гастронома выстроилась очередь, и Вера вспомнила, что нет ни хлеба, ни молока, ни мотыля для Тишки. По всей улице сегодня трепыхались флаги, над куполом церкви тоже алело праздничное знамя. На самом куполе грелись в утреннем солнце большие жирные скаты, от этого купол выглядел камуфляжным и чем-то напоминал пузатый хохломской чайник – золото с черным.

– Красота! – снова повторила Вера и включила радио.

Тишка вылез из-под кровати как ни в чем ни бывало и терся о ноги хозяйки спинными пузырями. Вера насыпала ему в миску опилок и сухого гематогена. Тишка укоризненно посмотрел на нее всеми своими глазами, но высунул хоботок и принялся жадно всасывать лакомство. По радио рапортовали про битву за урожай в тяжелых условиях инфильтрации. Скоро должен был позвонить Эрик.

Вера пошла в ванную, но из душевой лейки опять наросли до самого пола черные скользкие нитки – извивались как ресницы и не пропускали воду. Вера их оборвала как могла и даже поскребла по душевой лейке