Меньшее из зол - Александр Павлович Быченин Страница 80

— О чём это вы? — поморщившись от резко усилившегося зуда в ушах, уточнил я. И уставился прямо в глаза профессору: — Джон Аластарович? Вы ничего мне не хотите рассказать?

— Увы, не хочу! — вздохнул тот. Но сразу же заявил впику самому себе: — Не хочу, но должен! И, более того, обязан! Верно, Альберт Иммануилович?

— Да делайте, что хотите! — рявкнул ротмистр. — Только на месте стойте! И никаких манипуляций с эфиром!

— Да о чём вы все⁈ — натурально возопил я. — Какой прорыв⁈ Какая, с-сыбаль, аномалия⁈ Это Фима, сучий потрох, от нас решил смыться! Прямо в реальность! Поэтому и энергию всю на портал перекинул — ему нужно в него поместиться! И всё! Готово! Годзилла в Корсакове-Волжском! Мы же его потом танками и конвертопланами не загасим! Бомбить придётся! С самолётов!

Однако мой глас вопиющего в пустыне абсолютно никого не впечатлил. Мало того, тот же Фельдт строго рыкнул:

— Не несите бред, Вырубаев!

— Да-да, Клим, чушь-то не городи! — поддержал его поручик Купфер.

— Да вы не понимаете! — схватился я за голову. — Надо хотя бы Макса предупредить! И Ефима Егорыча!

— И что тогда? — полюбопытствовал Джон Аластарович.

Подозрительно спокойно полюбопытствовал, и этот его тон подействовал на меня отрезвляюще. По крайней мере, я хотя бы паниковать перестал. И поневоле задумался: а ведь и впрямь, что тогда? Что они сделают-то? Даже если будут предупреждены? Вернее, особенно если будут предупреждены? Как бы ни попытались следы замести, вместе с нами со всеми…

— Так о чём вы мне хотели сообщить, Джон Аластарович?

Ну а чего? Всё равно пока что мы по рукам и ногам связаны — фигурально выражаясь. Фельдт настроен предельно решительно, а Купфер и не возражает. Значит, что? Правильно! Значит, и мне не стоит рыпаться. Лишь бы Милли какой-нибудь фортель не выкинула… поэтому лучше её отвлечь. А скандал чем вам не отвлекающий маневр? Даже больше того — откровенная свара?

— Теперь уже и не знаю… — пошёл на попятный профессор, но за меня неожиданно впрягся — кто бы вы думали? — ротмистр Фельдт!

— Это он тебя тогда по мозгам долбанул, Клим! — буркнул он. — Ну, в тот день…

— Да вы уж договаривайте, ротмистр, будьте так любезны! — ухмыльнулся — и довольно глумливо — Джон Аластарович. — Так и скажите: отделение ГОР прибыло по тревоге на сработавшую магическую сигнализацию, чтобы обезвредить и по возможности задержать авалонского шпиона!

— Так это вы⁈ — дошло, наконец, до меня. — Тот авалонец-менталист? Ну, который Климу-твердянскому обнуление мозгов устроил⁈

— Скажешь тоже — менталист! — замахал на меня руками профессор Дэвис. — Не было такого! Сам же знаешь, я геомант!

— Ещё скажите, что вы не авалонский шпион! — угрюмо хмыкнул ротмистр Фельдт.

— Нет, почему же? — возмутился проф. — Шпион! Только не авалонский, а наш, исконный-посконный! Промышленный! В отставке! А к авалонцам я никакого отношения не имею, о чём и заявляю со всей ответственностью! В очередной раз! Ну, разве что, папенькой не удался! Но это мне в вину вменить не получится! Родителей не выбирают!

— А чем же вы тогда тут занимались⁈ — окончательно вышел из себя Фельдт. — Кроме как вредительством и диверсией не назвать!

— Я осуществлял техническое обслуживание магических преобразователей! — на голубом глазу заявил Джон Аластарович. — А вы тут ворвались и начали требовать странное! Магические аномалии предъявлять! Которых я, между прочим, в глаза не видел!

— А зачем же тогда Клима долбанули⁈

— Да не я это! На него кристалл вспомогательный разрядился! Он слишком близко к нему подошёл, вот и пробило воздушный зазор! Альберт Иммануилович, голубчик! — взмолился профессор Дэвис. — Ну ведь выяснили же уже всё! Восстановили последовательность событий! Наше с вами недоразумение по злой прихоти судьбы совпало аккурат с моментом зарождения Хтони! Отсюда и все внешние проявления! Но мы же этого в тот момент не знали! Да и знать не могли! Хоть ты-то мне, Клим, веришь? — умоляюще уставился он на меня.

Вот это, конечно, спросил! А я знаю⁈ И Клим-твердянский молчит! Или… для него это тоже откровение? Причём такое, которое всё объясняет? Эй! Ну кивни хотя бы, с-сыбаль!

«Да…»

Ф-фух! Прямо гора с плеч! Очень ведь не хотелось Джона Аластаровича на ноль множить, как того требует клятва самому себе, вернее, почти выветрившемуся из памяти альтер эго… или ты меня от неё освобождаешь? Освобождаешь же, Клим?

«Да…»

Вот и славно!

— Пожалуй, верю… — начал было я, но ротмистр Фельдт вдруг отрывисто бросил в пространство:

— Запрос принят. Ответ положительный. Дополнительное указание: к исполнению приступить незамедлительно! Иванов! Петров! Приступайте!

— Так точно, господин ротмистр! — бодрыми кабанчиками ломанулись опричники к главному кристаллу.

— Но постойте! Ведь можно же как-то иначе…

— Увы, профессор! Риск слишком велик! Ситуацию на самотёк пускать нельзя. Не в этот раз! — остался непреклонен Фельдт.

— Ну хоть вы ему скажите, Назар Лукич!

— Не могу, Джон Аластарович! — развёл руками Купфер. — Мы одной ведомственной принадлежности, но у господина ротмистра в данном случае приоритет. И указание вышестоящей инстанции. Так что увы!

— Но позвольте нам хотя бы попытаться! Нас здесь трое геомантов, мы можем попробовать слить излишки энергии в землю… или в Волгу… пустить мимо коммуникаций! И тогда Великому ничего не достанется!

— Попытаться? — хмыкнул Фельдт. — Предпочитаю действовать с гарантией, профессор!

— Эх, как же всё-таки жаль, что ты не стал Хранителем, Клим! — сокрушённо покачал головой Джон Аластарович. — Ведь это как раз для него работёнка!

— Хранителем⁈ — прифигел я. — Как Слонопотам? Или Грифон? Вы шутите, надеюсь⁈

— Ничуть, Климушка! Ничуть! По всей логике событий тебе была уготована именно эта участь! — заверил профессор. — Но что-то, к сожалению, пошло не так!

— К сожалению для кого⁈ Уж точно не для меня!

— Для общества! Ты должен был служить на его благо!

— Да вот ещё! Как вы вообще себе это представ…

Громкий хлопок за спиной заставил меня заткнуться на полуслове, а волна озона, накатившая с того же направления, вынудила обернуться. И обернувшись, я узрел то же, что и все остальные, а именно — живописную парочку, застывшую чуть ли ни в обнимку, через пару мгновений изрёкшую дружное «Ять»! Сдвоенное, одно вальяжно-бархатистое, второе — командно-раскатистое. И да, тот из пришельцев, что выражался баритоном, был пониже ростом, поплотнее, с намеком на пузико и в дорогом даже на вид костюме-тройке. А вот второй щеголял парадным мундиром Воронцовского опричного полка… командиром которого сам же и являлся! То бишь нас