Протокол «Вторжение» - Виктор Корд Страница 30

Мне нужно было добраться до Лабораторного вагона. До Модуля «Прометей».

Только он мог остановить это. Отец использовал мощности поезда, но Модуль был автономен. Если я смогу вручную обрубить связь между стазис-капсулой и ядром «Прометея», вирус останется запертым в локальной сети медицинского отсека.

Я полз, сбивая локти.

Над головой, сквозь решетчатый пол, я видел, как Синтеты — наши верные дроиды — маршируют по коридору. Их глаза горели зеленым. Они шли убивать экипаж.

— Инга! Ты меня слышишь?

— С трудом! — она плакала. Я слышал звук ударов — она баррикадировала дверь лаборатории. — Макс, они ломятся ко мне! Дроиды! Я не могу их отключить, они не реагируют на командные коды!

— Не пускай их к Модулю! Если Вирус захватит Принтер материи, он начнет печатать себя в физическом мире! Он создаст армию на борту!

— Я пытаюсь! Но у меня только лазерный резак!

Я выбрался из люка прямо перед дверью в лабораторию.

В коридоре стояли три Синтета. Они долбили бронированную дверь прикладами винтовок.

— Эй, железяки! — крикнул я, поднимаясь и активируя «Медведя». — Техподдержка прибыла!

Дроиды синхронно повернули головы.

Зеленые огни сенсоров сфокусировались на мне.

«Угроза. Устранить.»

Они подняли оружие.

Я был быстрее. Не потому что я супермен, а потому что я знал их схему. Я сам их проектировал.

Выстрел.

Разрывная пуля вошла точно в сочленение шеи первого дроида. Голову оторвало.

Второй открыл огонь. Пули зацокали по стенам вокруг меня.

Я скользнул в подкате, сближаясь.

Удар ногой в колено — ломаем сервопривод. Дроид падает. Выстрел в упор в процессорный блок на затылке.

Третий дроид бросил винтовку и пошел в рукопашную. Его пальцы превратились в лезвия.

Он замахнулся.

Я перехватил его руку. Моя перчатка скрипнула, сопротивляясь гидравлике машины.

— [Команда: Сброс!] — я приложил Кольцо к его груди.

Кольцо вспыхнуло черным.

Но дроид не отключился. Вирус сопротивлялся. Зеленый свет в его глазах боролся с черным светом Кольца.

«Ошибка. Администратор не найден. Вы — вирус. Мы — антитела.»

— Ну уж нет, — прорычал я. — Я здесь админ.

Я выдернул чеку гранаты «Нулификатор» (последней, которую я берег для себя) и сунул её в развороченную грудь дроида, прямо в щель брони.

Пнул его от себя и нырнул обратно в люк.

ХЛОПОК.

Анти-магический газ разорвал связи вируса. Дроид заискрил и рухнул грудой металла. Остаточные эманации газа задели и меня — голову пронзила боль, но нейросеть выдержала.

Я вылез обратно. Дверь лаборатории была помята, но цела.

Я приложил ладонь к панели доступа.

— Инга, это я! Открывай!

Дверь разъехалась.

Инга стояла с резаком в руке, готовая жечь. Увидев меня, она опустила оружие.

— Макс… Он везде. В системе вентиляции, в управлении реактором…

— Режь кабель! — я указал на толстый пучок оптоволокна, идущий от стены к Модулю «Прометей». — Физически! Руби связь с поездом!

— Но мы потеряем управление! Поезд встанет! Турели отключатся!

— Лучше стоять в поле, чем быть переработанными на биомассу! Режь!

Инга включила резак. Плазменное лезвие вошло в кабель.

Сноп искр. Вой сирены.

Свет в вагоне погас окончательно. Остались только тусклые аварийные лампы на батареях.

Гул реактора изменился. Он перешел в автономный режим, отрезав себя от внешней сети.

Зеленое свечение на панелях погасло.

«Левиафан» начал замедляться. Инерция тащила тысячи тонн металла вперед, но тяга пропала.

— Мы его изолировали? — спросила Инга в темноте.

— Мы отрезали Модуль и Реактор от общей сети, — я включил фонарь. — Вирус остался в периферии. В камерах, в дверях, в дроидах. Но у него нет доступа к энергии и к фабрике. Он заперт в проводах.

Я нажал кнопку интеркома на автономной рации (старая добрая аналоговая связь).

— Клин! Статус!

— Тихо стало, — прохрипел сержант. — Дроиды, которые ломились к нам, просто замерли. Стоят как манекены. Лампочки погасли. Мы что, приехали?

— Мы обесточили мозги поезда. Встречаемся в коридоре. Нам нужно зачистить состав вручную. Каждый дроид, каждая турель — потенциальный враг, если Вирус найдет резервное питание.

— А что с «Папашей»?

— Он внизу. В стазисе. Без энергии капсула начнет размораживаться через два часа.

Я посмотрел на Ингу.

— Нам нужно спуститься туда. И вернуть его в сон. На этот раз — с гарантией.

Мы спускались в медицинский отсек как в логово чужого.

Темнота, лучи фонарей, оружие наизготовку.

Синтеты стояли в коридорах, застывшие в нелепых позах. Мы проходили мимо, и я каждым выстрелом в голову выводил их процессоры из строя. На всякий случай.

Мы вошли в отсек стазиса.

Капсула была темной. Хладагент не бурлил.

Внутри плавал Андрей Бельский.

Его глаза были закрыты. Зеленое свечение исчезло.

— Он спит? — шепотом спросила Рысь, выглядывая из-за спины Клина.

— Он притворяется, — ответил я. — Или ждет.

Я подошел к панели. Она была мертва.

— Клин, тащи аккумулятор. Подключим автономный контур заморозки. Только холод. Никакой сети. Никаких данных.

Пока Клин возился с проводами, я смотрел на отца.

Или на то, что заняло его тело.

Это был не просто вирус. Это был фрагмент сознания Бездны, который успел просочиться в него перед закрытием Разлома. Цифровой демон. «Нулевой пациент» новой чумы.

— [Ты не победишь, Оператор,] — вдруг прошелестело у меня в голове.

Я не вздрогнул. Я знал, что Кольцо защищает меня, но оно же и служит каналом связи.

— [Я уже в системе. Я скопировал себя. Часть меня ушла в эфир до того, как ты обрезал кабель.]

— Куда? — мысленно спросил я.

— [Туда, где много энергии. В Москву. К твоему другу на троне. И к твоим врагам.]

Он блефовал? Или успел отправить сигнал через антенну до того, как мы сбили Кита?

— Замораживай! — скомандовал я.

Клин замкнул контакты.

Компрессор взревел. Иней пополз по стеклу капсулы.

Лицо отца покрылось коркой льда.

— Готов, — сказал Клин. — Теперь он эскимо.

Я выдохнул.

Поезд стоял посреди тайги. Мы были без связи, с половиной систем в ауте, с предателем в трюме и с информацией о том, что вирус, возможно, уже гуляет по Империи.

— Инга, сколько времени нужно на восстановление «чистой» системы управления? — спросил я.

— Сутки. Мне придется переписать код с нуля, чтобы вычистить закладки.

— У нас нет суток.

Я вышел из отсека, поднимаясь в рубку.

За окном занимался рассвет. Серый,