Погоня за судьбой - Ди Страница 11

«Быть может, он остался бы жив, если бы я держала до последнего?.. Глупый, детский вопрос, на который взрослые знают ответ. Выживают не те, кто держит. Выживают те, кто вовремя отпускает и не оглядывается. Он умер потому, что держал меня, а я выжила — потому что отпустила. Я научилась».

— Помню взлётную полосу, последний корабль, а дальше — темнота, — выдохнула я, чувствуя, как пепел воспоминаний оседает на языке.

Про «Виатор», про старика и чудесное спасение — молчок. Пусть эта нить остаётся в темноте, невидимая для посторонних. Инспектор Николс замер не мигая, будто я — экран, на котором внезапно пропал сигнал. Потом встрепенулся и сообщил:

— Кстати, мой дядя Фред, который там остался… Однажды он вынес из пожара аж семерых! Просто шёл мимо, а тут — пожар… Пока не спас всех, не успокоился. Пожарные опоздали на вызов, а он вытащил детей со второго этажа, сел на бордюр через дорогу, да так и сидел, глядя, как догорает дом… Вместе с погорельцами. Кажется, именно тогда я для себя решил: если в мире есть такие люди в форме — значит, я тоже должен её носить. Вот и устроился в полицию…

— Инспектор, — вклинилась я в этот монолог. — Ваша техника допроса напоминает попытку задушить человека плюшевым мишкой. Слишком много эмоций и слишком мало смысла. Я здесь не для перекрёстной исповеди.

Он смутился и вспыхнул, словно спичка, щёки его зарделись. Похоже, в академии его учили «устанавливать контакт», но не научили — как. И тому, что это работает не со всеми.

— Простите, но я… — замялся он. — Я впервые вижу… живого человека после Исхода. Весь Сектор до сих пор строит догадки, что это был за чёрный шар… Атмосфера, которую вытянуло, как воду из стакана через соломинку… Там ведь до сих пор на дорогах машины с мёртвыми людьми внутри. Замороженными, как в бутылках…

«Ещё один любитель космических ужастиков», — пронеслось в голове, и я вызвала проекцию часов на линзу. Тридцать шесть минут. — «И где чёртов Марк? Заталкивает в глотку трёхслойный бутерброд?»

… — Снежно-ледяной памятник цивилизации в натуральную величину, — растекался мыслью по древу младший инспектор Николс. — А потом к названию планеты добавили «Икс». «Кенгено Икс»… Какая злая ирония — вот так на целом мире поставили жирный крест… Хороший первый контакт, ничего не скажешь…

— И вы думаете, что это пришельцы? — уточнила я. — А может, это просто Вселенная решила, что мы ей надоели?

Он отвернулся, поглаживая пальцами экран, будто пытался стереть сам факт трагедии.

— У меня нет полномочий отпускать вас без въездного стикера, — пробормотал он, бросив исподлобья взгляд… с обидой?

«Мент обиделся, проводя допрос — надо же, впервые такое вижу».

— К тому же, — продолжал он, — не каждый день разговариваешь с призраком.

— Господин офицер, — вздохнула я, — может, вы мне тогда анекдот расскажете, разрядите обстановку? Раз у нас пошло общение на отвлечённые темы.

«Впрочем, вся ситуация — уже идеальный анекдот», — подумала я. — «Пока этот мальчик в форме играет в сочувствие, тридцать миллиардов улетают вдаль. Моя ежедневная история — драма в трёх актах, где финальным всегда будет фарс с участием идиота».

— Да-да, конечно, простите… В смысле, нет, я не это имел в виду, — он заёрзал. — Нам нужен ваш въездной документ, который оформлялся при прибытии на станцию. Это простая формальность, но без неё я не могу вас отпустить, поэтому мне приходится тянуть время. Здесь сейчас очень нервозная атмосфера…

Он бросил на меня робкий взгляд и молча уткнулся в планшет, а я вновь сверилась с часами. Я знала, что у полиции на меня ничего нет — старик тщательно зачищал все наши следы из систем после каждого дела. Но это знание не грело, и я просто ждала, когда копу надоест тратить своё и моё время — или когда Марк вернётся из едальни к запертому глайдеру и побежит меня искать.

— Вы были в системах Глизе, Каптейна, Мю Льва… — он читал с планшета, будто заклинание. — Что привело вас сюда, в наш… тихий уголок?

«Тихий уголок, где боевой робот только что разнёс орбитальный музей», — подумала я. — «От жизненных историй переходим к опросу по форме. Сейчас будет: «ой, какая путешественница!», потом «ой, какие протезы!» Поторгуемся ещё часок, пока клерк в соседней комнате с пончиком во рту тычет в экран, проверяя одну из моих легенд, которую старик слепил за полчаса. И можно будет звонить заказчику с объяснительной».

— Охота за сувенирами, — честно призналась я и сделала вид, что рассматриваю свой мехапротез. — Я собираю уникальные впечатления, а тут такой эксклюзив — артефакт внеземной цивилизации. Жаль, его уже увели. Прямо из-под носа.

«Где ты, Марк? Ещё сорок минут мыльной оперы — и я начну ломать эту комнату… Ей-богу, может, намекнуть ему о том, что пора бы уже предъявить обвинение?»

Николс поглядел на мои блестящие титаном мехапротезы и невпопад заметил:

— Не понимаю… Почему именно хром, а не синтетика? Руки смотрелись бы, как настоящие.

«А вот и он — ритуальный вопрос к инопланетянке. Следом будет про то, чувствую ли я прикосновения. Чувствую ли боль».

— Хром — это игрушки для бедняков, синткожа — горит и мёрзнет. А вот карбид биотитана… — я медленно повернула запястье, и свет скользнул по поверхности, подчёркивая безупречные, нечеловеческие линии, — … не боится кислоты, динамических нагрузок и глупых вопросов. И делает свою работу безупречно… Хотите посмотреть?

Улыбка сползла с моего лица, сменившись пустотой и холодом. Я выдержала паузу, глядя Николсу прямо в глаза — пока он не отвёл взгляд. Медленно, почти нежно положила ладонь на алюминиевую кромку стола и перестала сдерживать то, что всегда сдерживала.

Пальцы тихо, без единого лишнего звука вошли в металл, как нож в тёплый воск — он просто расплылся, будто пластилин, оставляя два ровных углубления. Провела ладонью по краю, словно смахивая несуществующую металлическую стружку.

В глазах младшего инспектора на мгновение мелькнул не просто страх — но прозрение. Он увидел инструмент и человека, для которого разница между плотью и сталью стёрлась навсегда. А я закинула ногу на ногу и спокойно положила руки на колени. И… тут же спохватилась.

«Если они сейчас начнут копать в сторону мехапротезов… Их происхождение было тайной даже для меня, но любая тайна имеет предел прочности, и я рисковала влипнуть