Между мирами и нами - Юлия Александровна Васильева Страница 7

Девушка остановилась, достала пачку, демонстративно закурила прямо у него перед носом. Выдохнула дым в его лицо.

— Всё, договорились? Я курю. Ты пьёшь энергетики, от которых твоё сердце выпрыгнет на свидание с кардиологом. У каждого свои недостатки.

— Я могу бросить в любой момент! — обиделся Алессар.

— О, правда? Прямо сейчас?

— Ну… не прямо сейчас. У меня зачёт завтра, а я ничего не учил. Ночью придётся не спать.

— Трус.

— Зануда.

Камень в кармане Алессара мигнул оранжевым.

— Нет, — сказала Юнда. — Только не снова.

— Я ничего не делал! Это ты закурила!

— А ты начал свои нравоучения!

Камень вспыхнул ярко-зелёным. Мир дёрнулся, пошёл рябью, и они оба провалились вниз. Алессар приземлился на что-то мягкое, тёплое и слегка шипящее. Парень открыл глаза. Небо цвета «энергетический ультрафиолет». Вокруг росли деревья. Но вместо листьев на ветках висели белые, с жёлтыми фильтрами сигареты. Они покачивались на ветру, и дымок от них поднимался вверх, образуя облака в форме колец.

— Это… Какого хрена? — прошептал он.

Попробовал встать и понял, что земля под ним — огромная, мягкая подушка из окурков. Тысячи, миллионы окурков. А рядом протекала река, жидкость в ней пузырилась ярко-жёлтым, и пахла кофеином, таурином и жжёным сахаром. На поверхности плавали пустые банки с надписью «Горилла».

— Река энергетика, — Алессар пощупал пульс. — Серьёзно? Это мир из моих фантазий, где энергетики текут рекой?

Он радостно шагнул к воде, но в тот же момент услышал крик.

— АЛЕССАР! ТЫ ГДЕ⁈

Юнда, судя по звуку, была не далеко. Он оглянулся — девушки не было видно. Вокруг бескрайние поля окурков и сигаретные леса.

— Я здесь! — крикнул он. — Ты где?

— Не знаю! Тут всё в дыму! И… о боже, у меня в волосах сигарета!

— Поздравляю, ты теперь официально пепельница!

— Я тебя убью!

Он пошёл на голос, проваливаясь в окурки по щиколотку. Через пять минут наткнулся на странное сооружение — домик, сложенный из пустых банок, с крышей из сигаретных пачек. Из окошка торчала голова Юнды. Вся в пепле, с сигаретой за ухом (не её, чужой).

— Ты что, застряла?

— Я не застряла, я… осматриваю местность. — Она попыталась вылезти, но домик зашатался. — Помоги, чего встал! — истерично заорала девушка.

Алессар подошёл, схватил её за руку и с усилием вытянул наружу. Вместе с ней из домика вывалились три пачки «Винстона», зажигалка в виде черепа и грязный носок.

— Это было твоё убежище? — Алессар скривился. — Ты тут жить собралась?

— Я не знаю, как я туда залезла! Мы попали в мир, где всё состоит из моих привычек! — Она отряхнулась, из волос посыпался пепел. — А где ты пропадал?

— Вон там, — он махнул в сторону реки. — Там энергетики текут рекой, я хочу искупаться.

— Ты с ума сошёл? Это же химия!

— А сигаретные деревья — это экология?

Она закатила глаза, и ребята пошли вдоль реки. Алессар то и дело наклонялся, пробовал жидкость пальцем, облизывал.

— О, «Горилла»! А здесь «Блэк» без сахара! Юнда, это рай!

— Хреновый какой-то рай, — мрачно ответила девушка, отплёвываясь от дыма, который лез отовсюду. — У меня уже горло болит.

— Бросишь курить — пройдёт.

— Не начинай.

— Я просто предлагаю перестать зарабатывать рак.

— А я предлагаю тебе не лезть в мою жизнь! — Юнда резко остановилась. — Серьёзно, Алессар. Ты постоянно говоришь, что я зануда, но сам лезешь с советами. Да, я курю, мне это нравится. И я не собираюсь бросать, потому что ты считаешь, что это не по-девичьи.

— Да не в этом дело, Юнда. Любой медик тебе скажет, что ты умрёшь от этого.

— А ещё медики считают, что энергетики по три банки в день — это инфаркт в сорок лет. И что?

— Я пью их, потому что они дают мне бодрость!

— А я курю, потому что это меня успокаивает!

— Но сигареты ужасно воняют!

— А твои энергетики воняют химией!

Камень в кармане Алессара вспыхнул так ярко, что осветил всё вокруг оранжевым светом. Сигаретные деревья зашелестели, река энергетика забурлила, и из воды вылезло нечто. Существо напоминало спрута, но состояло словно из больных тканей. Всё какое-то багровое, воспалённое. Половина глаз затянута плёнкой.

— Кто тут спорит о вреде привычек? — проскрежетало оно голосом, похожим на вопль агонии. — Кто тут пытается изменить другого?

— Это оно нам? — Скептически протянул Алессар.

— Отлично, — существо довольно кивнуло. — Мы это любим. Добро пожаловать в Мир Пороков. Здесь вы увидите свои слабости. И, возможно, поймёте, что лезть в чужую жизнь — это тоже порок.

— Я не лезу! — возмутился Алессар. — Я забочусь о ней!

— Забота без просьбы — это контро-о-о-ль, — философски заметило существо и исчезло в облаке дыма.

— Ну и дрянь, — заметил Алессар.

Ребята остались вдвоём. Сигаретные деревья тихо тлели. Река-энергетик неизменно пузырилась.

— Ладно, — сказала Юнда после паузы. — Давай искать выход. И, пожалуйста, не говори мне, что делать.

— А ты не говори мне, что делать.

— Договорились.

Они пошли дальше. И только пара ещё зрячих глаз наблюдала за ними из-под воды.

Дымный туман

Когда становится непонятно, что делать дальше, люди либо останавливаются, либо продолжают идти, лишь бы хоть что-то делать. Вот и наши герои брели в поисках хоть какой-то подсказки о том, как отсюда выбраться. Дым вокруг стал реже, сигаретные деревья — ниже, а река энергетика сузилась до тонкого ручейка, который теперь едва журчал где-то справа. Вместо привычного «пш-ш-ш» от банок и запаха табака воздух стал чище, словно кто-то открыл форточку. А где форточка, там может быть и выход. Из-за сигаретного куста показалось багровое, тонкое, как высохшая ветка, щупальце. А затем и вся тушка существа — размером с крысу, покрытая воспалённой кожей и мелкими пузырьками. Оно выползло на тропинку и уставилось на них мутными глазами.

— О, — пискнуло оно голосом, похожим на треск сигареты. — Спорите? Хотите, я рассужу?

— Что ты за гадость? — брезгливо спросила Юнда.

— Я — хранитель этого места, — обиженно заметило чудовище. — А вы очень неблагодарные вкусные гости, — существо довольно потёрло щупальца. — Продолжайте, не стесняйтесь. Я здесь рядом постою, послушаю, посмотрю, понюхаю.

— Валил бы ты отсюда, — заметил Алессар.

— Грубиян, — существо не обиделось, а наоборот, довольно захихикало. — Грубияны — это хорошо, забавно хрустят на зубах.

Они пошли дальше, но спрут не отставал. Он бежал рядом на своих кривых щупальцах, забегал вперёд, заглядывал в лица.

— Скажи ему, Юнда, — зашептало оно, обращаясь к девушке. — Скажи, что он не понимает, как трудно бросить. Что он со своими химозными банками вообще не шарит. Что он — тебе никто.

— Заткнись, — отмахнулась