Эпический матч - Роберт Фадер Страница 29

Алисия внимательно смотрела на футболки.

— Это не блеск бренда. Это другое.

— Что именно?

— Чистая совесть.

— Вы сейчас очень поэтичны.

— Иногда поэзия точнее статистики.

Текстильная империя тоже поняла, что что-то изменилось. Месье Подиум нахмурился, а Лорд Логотип попытался сделать жест рукой, будто снова хотел сжать ткань на игроках сборной Человечества. Ничего не произошло.

Франко глубоко вдохнул.

— Наконец-то.

Алессио поправил ворот.

— Теперь можно играть красиво?

Наташа с бровки крикнула:

— Играть честно!

— Это почти одно и то же! — ответил Алессио.

— Не всегда!

Второй тайм начался иначе. Сборная Человечества двигалась легко, а Хуана в центре поля стала тем, чего команде не хватало: она не только отбирала мячи, но и связывала всех между собой. В её игре не было лишнего украшения. Каждый пас был точным, каждый разворот — нужным, каждый удар по мячу — как фраза человека, который не хочет говорить красиво, а хочет сказать правду.

Она перехватила передачу Барона Сезонной Коллекции и сразу отдала Алессио. Алессио ушёл от Лорда Логотипа, но не стал делать лишний финт. Он вспомнил слова Наташи и отдал Франко.

Франко ворвался в штрафную. Перед ним был Граф Глянца, который на этот раз прыгнул не красиво, а отчаянно. Но Франко ударил точно под перекладину.

Гол.

Человечество 3–1 Текстильная империя

Стадион взорвался. Франко побежал к Хуане.

— Пас был идеальный!

— Удар тоже, — сказала она.

— Значит, мы оба полезны.

— Не зазнавайся.

— Я рядом с Алессио тренируюсь. Это заразно.

Алессио, пробегая мимо, обиженно поднял руки.

— Я всё слышу!

Текстильная империя попыталась ответить. Принц Дешёвого Тренда получил мяч на фланге и начал делать быстрые финты. Его движения были резкими, как смена рекламы на экране. Он пытался заставить защитников смотреть не на мяч, а на его ноги, но Роберто не купился.

Он подождал нужный момент, сделал один шаг и чисто отобрал мяч. Потом сразу отдал передачу Хуане.

Хуана подняла голову. Впереди открывались Франко и Алессио, но она увидела пространство и поняла, что может ударить сама.

Луис из ворот вдруг крикнул:

— Бей!

Хуана не стала ждать. Она ударила почти с тридцати метров. Мяч полетел сильно, с лёгким вращением. Граф Глянца прыгнул, вытянулся, коснулся мяча кончиками пальцев, но не спас.

Гол.

Человечество 4–1 Текстильная империя

На секунду стадион замер, а потом взорвался. Хуана стояла на месте, будто сама ещё не сразу поверила, что забила в официальном матче. Затем к ней подбежал Наим, потом Франко, Алессио и вся команда.

Луис поднял руки в воротах.

— Я говорил, что не надо было злить её!

Наташа смотрела на Хуану с гордостью.

— Добро пожаловать в сборную Человечества, — сказала она тихо.

Дальше матч уже не был похож на борьбу равных. Текстильная империя потеряла главное оружие. Их красота осталась, но стала пустой. Их форма блестела, но больше никого не душила. Финты выглядели эффектно, но не приводили к опасности, а логотипы сияли так же ярко, как и раньше, но теперь это сияние казалось беспомощным.

Сборная Человечества играла проще и именно поэтому сильнее. Роберто спокойно чистил оборону, Хуана держала центр, Алессио и Франко постоянно угрожали воротам. Наим и Тарик помогали в прессинге, а Луис почти не вступал в игру, но каждый раз, когда мяч приближался к штрафной, его голос звучал уверенно.

— Держим линию! Не суетимся! Всё наше!

Финальный свисток прозвучал при счёте:

Человечество 4–1 Текстильная империя

Победа была убедительной, но не весёлой в обычном смысле. Игроки сборной Человечества радовались, конечно, но в этой радости было понимание: они победили не просто слабого соперника, а ещё одну систему, которая слишком долго пряталась за красивыми витринами.

Трибуны сразу начали скандировать:

— Наташа! Наташа! Наташа!

Потом привычное:

— Пусть говорит! Пусть говорит!

Президент футбола в ложе тяжело вздохнул.

— Ну конечно.

Помощник уже держал планшет.

— Рейтинги растут, сэр.

— Я ещё ничего не спросил.

— На всякий случай.

Президент футбола махнул рукой.

— Дайте ей микрофон.

Но на этот раз Наташа не устроила большой речи. Она вышла к центру поля спокойно, почти устало. Взяла микрофон, посмотрела на побеждённых игроков Текстильной империи и сказала:

— Сегодня не будет длинного выступления. Вы всё видели сами.

Стадион притих. Наташа повернулась к капитану Текстильной империи.

— Я требую, чтобы представители этой индустрии подписали обязательство поднять зарплаты работникам текстильных фабрик по всему миру. Без повышения цен для покупателей. Без перекладывания ответственности на бедных. Без новых уловок.

Месье Подиум побледнел. Наташа продолжила уже тише, но от этого её слова стали ещё жёстче.

— Рабочие не должны платить своей жизнью за чужую моду. Дети не должны шить одежду. Люди не должны задыхаться на фабриках, чтобы кто-то купил пятую ненужную футболку за сезон.

Она посмотрела на трибуны.

— А если хотите услышать от меня совет, перестаньте обманывать себя словом “мода”. Покупайте у маленьких производителей. Поддерживайте тех, кто шьёт честно. Помогайте им развивать своё дело без крови, без рабства и без унижения.

Она опустила микрофон. На этот раз не было длинного финала, огненного проклятия и громкой клятвы. Именно поэтому её слова прозвучали особенно тяжело.

Луис подвёл Месье Подиума к столу, который помощники сборной уже вынесли на поле. На столе лежал документ.

— Подписывай, — сказал Луис.

Месье Подиум попытался улыбнуться.

— Вы понимаете, что рынок сложнее ваших эмоций?

Хуана подошла ближе.

— Я понимаю, что моя мама шьёт лучше, чем твой рынок врёт.

Роберто положил ручку перед капитаном.

— Подписывай.

Месье Подиум посмотрел на Змая. Змай смотрел на него молча, и иногда этого было достаточно. Капитан Текстильной империи взял ручку и подписал обязательство о повышении зарплат, запрете детского труда, улучшении условий на фабриках и прекращении самых жестоких схем эксплуатации.

Стадион снова зашумел, но уже иначе. Это был не крик после великой битвы, а тяжёлый шум людей, которые увидели что-то неприятное и давно знакомое, а потом наконец услышали, что этому можно сопротивляться.

Команды начали уходить с поля. Победа была крупной, новая форма сработала, Хуана стала частью сборной Человечества, а Текстильная империя была разбита. Но радость всё равно казалась неполной.

Над стадионом словно повисла тонкая тень. Свет прожекторов казался холоднее, чем обычно, а ночное небо над ареной было слишком спокойным.

Луис первым заметил, что Змай смотрит вверх. Дракон не смотрел на трибуны, не смотрел на поле и даже не смотрел на ложу ФАФИ. Он смотрел в небо.

— Что такое? — тихо спросил Луис.

Змай не ответил. Его серебристо-серые крылья чуть дрогнули.

Бонбиби подошла к Наташе.

— Он что-то чувствует.

Наташа