Кит Лаумер - Война Ретифа (сборник) Страница 102

На улице толпа едва ли была меньше. Войоны — как полированные копы, так и тусклые аборигены — стояли рядами, забивали стоянки, теснили друг друга колесами на узких перекрестках. Там и сям спешили бутылочно–зеленые йеркли или сине–белые клуты — редкие цветные пятнышки среди беспокойного черного моря. За освещенными витринами лавок виднелись куопяне и другие представители племен, собравшиеся кучками и следящие за улицей. Не считая приглушенного гомона войонских диалектов, город хранил зловещее молчание.

Ретиф бодро шагал вперед, и войоны покорно уступали ему дорогу. На углу улицы он помедлил и оглянулся. Толпу раздвигали плечами два украшенных гребнями копа из Специальной полиции, удерживая предписанный премьер–министром интервал между собой и объектом слежки. Сзади их нагнал третий войон и выкрикнул команду. Оба резко остановились. Ретиф перешел через улицу и свернул в боковой проулок. Впереди толпа заволновалась. Появились еще несколько высоких копов из Специальной полиции, раздающих команды прохожим. По толпе пробежало сообщение, и справа появились трое полицейских, протискивающихся к дипломату с дубинками наготове.

— Не заглянуть ли тебе сюда, терри, чтобы избежать толпы, — послышался за спиной Ретифа тонкий голос. Он обернулся. В дверях крошечной лавчонки стоял маленький тщедушный куопянин л иловатого оттенка из племени Флинк. Он отступил, и Ретиф вошел за ним, оглядывая уставленные сувенирами полки — ялканское стекло, помятая медная утварь племени Джак, деревянные предметы из далекого Лавенброя, полуосвещенная витрина с хуганской религиозной мозаикой, отображающей Двенадцать ритуальных расчленений.

— Броская вещица, верно? — спросил флинк. — Пользуется огромным спросом у вашего брата, терри.

— Это верняк, — согласился Ретиф. — Полагаю, отсюда нет черного хода?

Флинк смотрел на улицу.

— Икк замышляет на этот раз что–то крупное; таких сил прежде в городе не было. Он вывел на улицы половину своего племени, они стоят, будто в ожидании сигнала. — Он повернулся к Ретифу. — Черный ход есть, но вам не уйти далеко, когда кругом громилы Икка. Кажется, сейчас ты единственный терри в Айкиксе, все еще бегающий на свободе.

— Это отличие я и хотел бы сохранить, — подчеркнул дипломат.

— Терри, я рад бы помочь тебе, — флинк покачал головой. — Но ты бросаешься в глаза, как личинка чужой масти в инкубаторе… — Он смолк и резко щелкнул рудиментарными надкрыльями. — Если только… Терри, хочешь рискнуть?

— Стоять здесь — куда больший риск, — отвечал Ретиф. — Копы окружают со всех сторон.

— Идем. — Флинк отодвинул в сторону гобелен и взмахом пригласил дипломата в еще более крошечную комнатушку позади лавки, в которой зияли несколько темных туннелей–не более чем отверстия двух футов в диаметре.

— Боюсь, тебе придется ползти, — сказал он.

— Один из основных навыков дипломата, — успокоил Ретиф. — Указывай дорогу.

* * *

Последовало пятиминутное путешествие по тесному лазу, который петлял, разворачивался назад, внезапно поднимался и спускался, пока не свернул наконец резко влево, приведя путников в пахнущую кожей и воском келью, освещенную тускло–желтой химической лампой в стеклянном колпаке. Комнатка была заставлена предметами странной формы всех размеров и цветов. Ретиф щелкнул пальцем по ближайшему — большой щитовидной панели, мерцающей жемчужно–розовым оттенком. Она отозвалась металлическим звоном.

— Похоже на анатомические фрагменты аборигенов, — заметил он.

— Верно. Это кладовая хирургических запчастей Соппа. У него лучший запас во всем районе. Идем.

Ковыляя на маленьких колесах, более подходящих в качестве тележки посыльного, флинк повел дипломата мимо наваленных грудой сегментов щитков блестяще–шоколадных, кричаще–оранжевых, масляно–желтых, ядовито–зеленых и Медно–красных оттенков. На некоторых металло–хитиновых пластинах имелись ребра, выпуклости, шишки и крючья, другие щеголяли расцветкой «в горошек» и ребрами контрастных тонов, либо отделанными серебром розетками. Были и несколько щитков с перьями, чешуей или колючками. В стороне располагались разнокалиберные бачки, наполненные всевозможными приводами, подшипниками, валами и электронными блоками.

— Да, во всем, что касается подержанных запчастей, Сопп — истинный куопянин, — заметил флинк. — Он наловчился в своем ремесле, как никто другой. Погоди минутку. — Он въехал под низенькую арку в кладовку с образцами.

— Эй, Сопп, задерни шторы, — донеслось до Ретифа. — Со мной друг, который не хочет привлекать к себе внимание… — Послышался ответный щебет, затем тихий разговор, прерываемый восклицаниями со стороны невидимого собеседника. Потом флинк позвал дипломата. Ретиф вошел в аккуратную смотровую комнату со шкафами, заставленными яркими цветными предметами неизвестного назначения и хозяином — тщедушным на вид йерклем в темно–зеленом панцире, полускрытом под шелковистой шалью с пестрым шотландским узором. Он уставился на Ретифа, как на потенциального покупателя.

— Что скажешь, Сопп? — осведомился флинк. — Ты лучший в этом деле. Думаешь, у тебя получится?

— Что ж, я… могу попробовать.

— Отлично! — прощебетал флинк. — Если это сработает, то окажется самой ловкой аферой, провернутой в этом городишке со времен, когда ты переделал джипера под блинта и он оплодотворил половину запаса в муниципальных автокладовых!

* * *

— Итак, — подвел итог йеркль два часа спустя, — получилось не идеально, но при плохом освещении ты можешь сойти.

— Сопп, это твой шедевр. — Флинк (которого звали Иплом) объехал Ретифа по кругу. — С лету я мог бы поклясться, что это какой–то гибрид из племени Джорп, желающий поразвлечься в городе! Этот комплект новеньких твилч–пропеллеров просто великолепен!

— Если только ему не вздумается полететь, — сказал Сопп. — Меня удивляет, каким образом эти жизненные формы существуют, — он указал на дипломата, — питаясь одной лишь химической энергией. Я сунул ему в набедренный кошель несколько питательных брикетов терри для поддержания духа.

Слегка поскрипывая, Ретиф шагнул к ближайшему окну — грубой шестиугольной панели ребристого янтарного стекла, закрытого ставнем из темного дерева. Его отражение, искаженное неровной поверхностью, оказалось пугающим: округлые пластины густо–бордового металлохитина были подрезаны, изогнуты и тщательно сварены, с тем чтобы облечь его с головы до пят в гладкий костюм–доспех. Над запястьями Сопп приспособил ему пару массивных красных клешней, доставшихся от грунка и управляемых изнутри системой удобных рычажков, а ложная брюшина, покрытая спреем из покойного клута для придания цветовой гаммы, маскировала короткое туловище землянина. Нарядный комплект рудиментарных розовых надкрыльев с контрастным лилово–черным окаймлением симпатично выделялся в области плеч, где необходимо было скрыть их ширину. Позаимствованный у отборной особи войонского племени шлем, окрашенный красно–оранжевым металликом и снабженный гребнем из розовых джарвильских плюмажей, легко обрамлял лицо Ретифа, а опускающееся забрало застегивалось под затылком.

— Разумеется, эти большие, длинные и толстые ноги выглядят чуточку странно, — сказал Сопп. — Однако с учетом вращающихся конечностей, служащих в качестве пропеллера, передние руки служат естественными посадочными шасси. Некоторые племена предпочитают «ходульную» манеру передвижения и приспособили для этого свои конечности.

— Конечно, — согласился Ипл. — Поглядите на терри, они прекрасно обходятся без колес. Поверь мне, он выглядит, как натурал! Не считая нескольких неперевоспитанных войонов, надеющихся всучить ему либо набор золотых инкрустаций, либо снимки племенных инкубаторов, никто не взглянет на него дважды.

— Господа, — промолвил Ретиф, — вы сотворили чудо. Кроме того, оно удобно. Необходимо лишь испытать его.

— Куда ты пойдешь? Икк «зашил» город прочнее, чем панцирь в сезон плавки.

— Я отправлюсь к Посольству терри. Это недалеко. Сопп засомневался.

— Возможно, дальше, чем тебе кажется. — Обернувшись к экспонатам у стены, он выбрал двухфутовый палаш, сработанный из радужного надкрылья бланга. — Возьмите–ка это. Он может пригодиться, ну, скажем, чтобы прорубиться через подлесок.

Долгие сумерки Куопа окрасили небо яркой цветовой гаммой; сквозь щель в ставнях Ретиф увидел фонари, которые рассеивали тени на молчаливой улице, где беззвучно поджидали войоны.

Высящиеся резные фасады зданий все еще ловили свет, мягкой пастелью мерцая на фоне неоново–яркого неба.

— Пожалуй, пора идти, — произнес дипломат. — Пока еще видно дорогу.

— Не забудь об осторожности, терри, — Ипл осматривал улицу из другого окна. — Эти войоны в паршивом настроении. Они чего–то ожидают. Это носится в воздухе.