Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена Страница 75

Андрей возвращался в капитанскую рубку к Свиридову. Он поднялся на этаж выше и теперь медленно шел по коридору, разминая плечи. Дыхание стало ровным, в голове прояснилось, а сердце пришло в свой обычный режим.

Теперь надо сделать вид, как будто ничего не случилось. Не выдавать себя. Вместе со всеми удивиться отключению системы и попытаться взять ситуацию в свои руки. На этой мысли его снова кольнуло. Потеря контроля приводила в бешенство, как будто его корабль захватили пираты и вот он, еще недавно легендарный и непобедимый, теперь стал обычным, ничего не значащим человеком, у которого вся власть заключалась в его кулаках. Да еще, похоже, единственным, у кого не было никакой магической силы, зато были отягчающие обстоятельства в виде двух любимых и беззащитных девчонок…

Дверь в капитанскую рубку оказалась закрыта изнутри. Андрей постучал.

— Кто? — из-за двери раздался незнакомый мужской голос.

— Гумилев, — ответил Андрей.

Вот так, теперь даже для того, чтобы попасть в рубку приходится объясняться с какими-то чужими людьми.

«Открой», — услышал Андрей голос Свиридова.

Дверь щелкнула и отползла в сторону. Гумилев вошел.

— Вас только за смертью посылать… — недовольно проворчал Свиридов.

— Я что-то должен был сделать? — не понял Андрей.

— Уже ничего не надо.

Андрей посмотрел туда, где еще недавно лежало тело Алферовой. Теперь там было пятно, которое старательно оттирали те самые люди с незапоминающимися лицами. Он вспомнил, что Свиридов просил захватить мешок. Как будто у него тут везде рассованы мешки для трупов.

— Фрам не работает, — сообщил, как бы между прочим, Андрей.

— То есть, мы не сможем получить никакую информацию о произошедшем?

— От него — нет.

— Сколько времени понадобится, чтобы наладить работу?

— Без понятия. Я даже не представляю, какого рода повреждения ему нанесены.

— Надеюсь, у вас есть специалисты, которые могут заняться этим вопросом?

— Уже занимаются.

Генерал нахмурил брови.

— О чем вы разговаривали с Илюмжиновым?

— Не ваше дело, — сердито огрызнулся Гумилев. Еще не хватало, чтобы ему устраивали допрос.

Их разговор прервал стук в дверь.

— Кто? — снова спросил человек в черном свитере.

— Ковалев, — раздалось из-за двери.

— Пусть катится к черту, — скомандовал Свиридов.

— Впустите его, — жестко сказал Андрей.

Они переглянулись со Свиридовым, и тот кивнул своему человеку. Дверь открылась.

— Я кое-что вспомнил, — начал Ковалев прямо от порога.

— Рассказывай.

— У Алферовой в Питере есть сестра и мать. Мать сейчас в больнице. Она уже давно болеет, но сейчас все стало совсем хреново. Алферова каждый день звонила сестре примерно в это время. Она не любила распространяться о своей личной жизни, поэтому выходила на связь довольно поздно ночью, когда все расходились…

— Вы что, использовали специальные частоты дальней связи для личных разговоров? — возмутился генерал.

На его слова никто не обратил внимание.

— Если они разговаривали сегодня, то, вполне возможно, сестра могла что-то заметить. Может быть, Алферова делилась с ней своими опасениями или выглядела как-то не так…

— Откуда она выходила на связь?

— Да прямо отсюда! Позволите?

— Бардак! — Свиридов отошел в сторону, пропуская Ковалева к пульту управления.

— Какой бы правильной она ни была, все равно ж женщина. Они не могут без разговоров…

Ковалев сел в кресло и развернулся к монитору. Через какое-то время он победно хлопнул себя рукой по коленке.

— Так и есть. Сегодня… Минут за двадцать до убийства.

Свиридов посмотрел на своих людей.

— Свяжитесь с ней и допросите.

— Только помягче… У людей несчастье все-таки, — добавил Андрей.

— Не учите нас работать, — строго оборвал его генерал. — Действуйте!

В кармане завибрировал телефон. Андрей вытащил трубку и поднес к уху.

— Да.

— Выйди на минуту.

Это был голос Илюмжинова.

— Сейчас.

Гумилев направился к выходу.

— Куда вы собрались?

— Сейчас вернусь.

— Вы так и будете всю ночь ходить туда-сюда?

— Если понадобится.

Почему генерал разговаривал таким тоном? Он, как будто, стал еще жестче и агрессивней. Почувствовал запах крови и пытается установить здесь собственную власть? Или бесится от беспомощности, ведь если это они пытались захватить станцию, то теперь столкнулись с провалом операции, а это может разозлить кого угодно.

Гумилев вышел в коридор и осмотрелся. Кирсан ждал его у лестницы.

— Ты почему не спишь?

— Попробуй тут уснуть после таких новостей…

— Неизвестно как еще обернется вся эта ситуация, так что лучше экономить силы и высыпаться.

— Ты что-то еще узнал?

— Лучше бы не знал… Извини, не могу распространяться, просто будь начеку.

— Я, собственно, об этом и хотел поговорить…

— О чем?

— Понимаю, что могу вызвать твой гнев…

— Многообещающее начало.

— Андрей, я слишком хорошо знаком с предметами и их действием.

— И что?

— Многие из них крайне опасны.

Андрей уже понял, куда он клонит.

— Тебя раздражает, когда я говорю об этом, но в свете последних событий… Я не могу уснуть, постоянно думаю о ней. Все сходится, понимаешь? Ее разноцветные глаза, странное появление в твоей жизни, ревность к Алферовой…

— Я думал об этом.

— Возможно, она сама не понимает, чем именно обладает.

— Да.

— А может быть, она тут не одна.

Эта мысль была еще неприятней, чем предположение, что Марго замешана в убийстве.

— Ты виделся с ней после…

— После убийства. Да.

— И что?

— И ничего.

— Ты уверен, что это не она?

Телефон в руке Андрея мигнул, и на экране появилось уведомление. Это было сообщение из лаборатории. Андрей быстро пробежался глазами по тексту и посмотрел на Кирсана.

— Теперь уверен.

За толстым стеклом панорамного окна стало совсем светло. Мела метель и, хотя стекло не пропускало звук, Андрею казалось, что он слышит завывания ветра. Все, находившиеся в рубке, так и остались в ней до самого утра. Пол блестел чистотой, а лица присутствующих были мрачными и усталыми.

Свиридов разговаривал со своими людьми по рации и выглядел крайне недовольным.

— И что? Что значит, не смогли связаться? Пытайтесь еще! Жду.

— Кто будет завтракать? — спросил Ковалев, поднимаясь с кресла.

Андрей отмахнулся. Аппетита не было, хотя без подкрепления организм чувствовал слабость.

— Может кофе?

— Да, давай… Кофе буду.

— Что-нибудь еще?

Андрей заметил, что слова Ковалева еще сильнее выводили Свиридова из себя, поэтому жестами стал прогонять его.

— Просто предложил… — виновато сказал Ковалев и вышел из рубки.

— Скоро начнут просыпаться люди, — начал Гумилев, — что мы им скажем?

— Скажем, что произошло убийство.

— Какие меры собираетесь предпринять?

— А какие меры я могу предпринять? Закрыть вас всех по каютам и устроить допрос с пристрастием?

— Вы сообщили в штаб?

— Сообщили.

— И что? Будем двигаться дальше?

— Не вижу причин для иных действий.

— Механики проверили станцию. Все работает исправно, можем двигаться.

— Этот ваш Ковалев, он сможет один управлять «Землей-2»?

— Не вижу причин для иных действий, — процитировал генерала Гумилев.

Рация Свиридова зашипела.

— На связи, — громко выкрикнул он. — Ни черта не слышу, поднимись в рубку.

Андрей выглянул в коридор. У порога стояли два человека Свиридова, больше пока никто не появился.

— Они связались с Питером, — сказал генерал.

— Хорошо…

Из-за угла выскочил Ковалев с двумя бумажными стаканами кофе.

— Из автомата!