Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович Страница 20

Соседний переулок оказался ничуть не лучше. Все те же зловонные отбросы и ночное зверье, ищущее пропитание. Лизи даже показалось, что она начала привыкать к запаху нищеты и запустения. Удивительно, но страх тоже несколько притупился. Она уже не металась от стены к стене, не шарахалась от ночных шорохов и бездомных животных. Нищий, спящий в ворохе старых газет, вызвал у нее лишь чувство брезгливого сочувствия, а две пьяные девицы, поющие во весь голос популярную в народе песенку «Мой ненаглядный, я твоя», — даже мимолетную улыбку. Ночной город был не таким страшным, как представляла Элизабет в первые минуты знакомства с ним. Девушка понемногу успокоилась и позволила себе расслабиться.

Именно тогда легкое, почти неслышное движение за спиной заставило ее резко обернуться. Темный переулок был пуст. Несмотря на это, парализующий страх накатил мощной волной, заставив на мгновение замереть даже сердце. Усилием воли Лизи стряхнула оцепенение и даже сделала пару шагов навстречу напугавшей ее тьме. С каждым ярдом страх нарастал, как будто отважная искательница приключений приближалась к чему-то неотвратимому и смертельно опасному. Возникло неприятное липкое ощущение, которое девушка никак не могла определить, но которое с этих минут уже не покидало ее. В конце концов Лизи остановилась.

«Там мне нечего делать! — твердо сказала она себе. — Там нет того, за кем я охочусь». Но при мысли об охоте она уже не чувствовала себя ловцом, выслеживающим дичь. Напротив, с каждой минутой она все больше представляла себя загнанным в лабиринт ягненком, по следу которого идет безжалостный хищник.

Лизи развернулась и поспешила покинуть это неуютное место. Впереди переулок вливался в более широкую улицу. Девушка убеждала себя, что именно там она найдет того, за кем пустилась в погоню. В глубине души она надеялась, что это произойдет на освещенной фонарями широкой площади, где на ее зов поспешат бравые констебли и случайные прохожие.

Улица, где она очутилась, действительно казалась более цивилизованной, чем окружающие трущобы. Кое-где горели слабые масляные фонари, вдалеке маячила припозднившаяся парочка. Но пугающее ощущение преследования никуда не делось. Страх постепенно затапливал душу, проникая в каждый укромный ее уголок.

Отойдя от страшного переулка на изрядное расстояние, Элизабет решилась оглянуться. Именно в этот момент призрачная, почти незаметная тень скользнула из темной подворотни на улицу. Длинная фигура в плаще с наброшенным капюшоном. Лизи почти не видела человека и могла хорошо разглядеть лишь его тень, распластавшуюся в круге света уличного фонаря. Человек замер под взглядом девушки, а его тень застыла бесформенным пятном на земле. Несколько секунд Лизи не сводила с нее глаз, но тень терпеливо лежала, не шевелясь. Лизи мотнула головой, прогоняя наваждение. «Померещится же с испугу!» — подумала она.

Однако тревога не покидала. Руки и ноги млели от странной слабости, и Лизи приходилось заставлять себя идти вперед. Поминутно оглядываясь, она замечала, что человек продолжает идти за ней. Но стоило остановиться, и он замирал как ни в чем не бывало.

О том, чтобы подойти к этому человеку и разобраться, что к чему, не могло быть и речи. Ни за что на свете Лизи не согласилась бы приблизиться к странному преследователю. Вместо этого она все ускоряла шаг, и вскоре почти бежала.

Дверь распахнулась внезапно, прямо перед ее носом, и Лизи обдало волной запахов и звуков, выдававших питейное заведение. Из кабака несло масляным чадом, перегаром, табачным дымом и застарелым потом. Аккомпанементом этому удушливому валу звучали куплеты пошлой песенки и пьяный хохот завсегдатаев.

На пороге, упершись расставленными руками в косяк, стоял толстый человек в широкополой рыбацкой шляпе и матросском бушлате, надетом на голое тело. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — человек пьян. При виде Лизи он расплылся в идиотской улыбке и протянул руку. Девушка хотела отпрянуть, но моряк-рыбак схватил ее за тонкое запястье и привлек к себе.

— Ты точно по адресу, крошка! Заходи, не стесняйся! — И с этими словами он втащил Лизи внутрь.

Гомон безудержной попойки накрыл девушку с головой. Отвратительные хмельные рожи с беззубыми улыбками надвинулись со всех сторон. Лизи не успела оглянуться, как оказалась на деревянной скамье, зажатая с обеих сторон заросшими ирландцами, каждый из которых шептал ей на ухо что-то совершенно неразборчивое. Юная искательница приключений сильно подозревала, что лучше бы ей и не понять, о чем ведут речь пьяные соседи. Куда делся толстый рыбак-моряк, она увидеть не успела.

Неизвестно откуда перед девушкой оказалась миска, от которой шел тяжелый кислый запах тушеной капусты, и грязная глиняная кружка с мутным напитком. Под ободряющие крики ирландцев Лизи пригубила напиток, но проглотить даже не пыталась, подозревая, что ее моментально стошнит. К счастью, никому не было дела до того, пьет ли она по-настоящему или жульничает. Каждый был занят тем, что напивался сам.

Удивительно, но страха не было. Мимолетный испуг, возникший было, когда верзила в шляпе втянул Лизи в заведение, быстро улетучился. Наоборот, сидя рядом с этими простыми, веселыми и пьяными людьми, девушка вдруг почувствовала себя в безопасности. Тень, преследовавшая ее, теперь не казалась такой страшной. Да и вообще — была ли она, эта тень? Чего только не привидится ночью в сумраке узких улочек.

На маленьком пустом пространстве возле стойки появились скрипач-еврей и девочка цыганка с бубном. Их незатейливая игра, так непохожая на звуки фисгармонии, к которым привыкла Лизи, вмиг смела людей с лавок, и вскоре все, кто еще мог стоять на ногах, пустились в разудалый пляс. Смычок судорожно метался над струнами, повторяя движения локтя скрипача, бубен мелко дрожал и бился в ладошку девчонки. Женщины, хохоча, задирали юбки, отстукивая босыми пятками простой и привязчивый ритм; мужчины, несмотря на выпитое, ухитрялись не отставать, отчего зал наполнился дружным топотом.

Лизи завороженно смотрела на картину простонародного веселья и понимала, что эти люди в данный момент счастливы. В своей наивности она остро завидовала каждой простой душе, танцующей сейчас в закопченном и провонявшемся зале. Никого из них не выдавали замуж за скупого крота и не отправляли против воли в Мэрилебон.

Но задерживаться в этом веселом кабачке надолго Лизи не собиралась. Поостыв от первых впечатлений, она рассудила, что пора отсюда выбираться, пока гостеприимство завсегдатаев не стало чрезмерным. Во французских романах посещение злачных заведений никогда не заканчивалось хорошо, и следовало иметь в виду простоту здешних нравов. Загадочная тень, оставленная на улице, уже не пугала. Лизи почти уговорила себя, что она была лишь плодом разыгравшегося воображения.

Девушка выбралась из-за стола и направилась к двери. Она была уже у порога, как, откуда ни возьмись, объявился моряк-рыбак. Он схватил Лизи под локоток и громогласно, перекрикивая гомонящую толпу, поинтересовался:

— Уже уходишь, рыбка моя? А как же я? Нехорошо…

Лизи попыталась высвободиться, но не тут-то было. Самозваный кавалер вцепился не на шутку. Невозможно поверить, но за время, что он отсутствовал, моряк-рыбак ухитрился напиться еще сильнее. Он едва стоял на ногах и наверняка не помнил сейчас даже собственного имени. Но Лизи он запомнил хорошо. Бесцеремонно обхватив ручищей талию девушки, он резко прижал ее к себе.

Элизабет взвизгнула. Она была возмущена и шокирована, но в эти секунды даже близко не представляла, что ей делать. Самое ужасное, что веселящиеся вокруг бедняки совершенно не замечали, что в отношении леди творится насилие. То, что было немыслимо в привычном Лизи кругу, преспокойно вершилось на глазах у людей, видавших и не такое.

Продолжая крепко прижимать девушку к своему животу, толстяк выпятил губы и попытался поцеловать ее в щеку. От ужаса и негодования Лизи задохнулась и не смогла издать ни звука. Она крепко зажмурилась и задержала дыхание.