Дикий артефакт - Угаров Виктор Иванович Страница 13

Еще утром ничто не предвещало беды.

Леви уже два года обитал в еврейском гетто Праги: мать на коленях умолила отца куда-нибудь пристроить сына – на любую черновую работу. В сплоченной и замкнутой общине нашлось много работы по хозяйству, и Леви крутился как мог. Через пару месяцев он изучил гетто лучше любого местного жителя. Еще бы, что утаится от глаз шустрого мальчишки, которого целыми днями гоняют по разным мелким поручениям?

Леви в общем-то всем был доволен: одет-обут, крыша над головой и еда каждый день, а с учетом объедков с кухни – вообще до полного пуза.

Но сегодня, в поиске щеток для уборки дома важного раввина, он перепутал коридоры. И вместо кладовки очутился в тупике, перегороженном тяжелым черным занавесом. Проклятое любопытство заставило мальчика сунуть туда нос. В щелку отодвинутого крашеного полотна Леви увидел просторную, хорошо освещенную комнату без окон. Под одним из светильников стену подпирали двое мужчин, одетых в простой повседневный наряд: сюртуки и накидки «талит катан». А вот в центре комнаты!..

Там на коленях стоял третий участник, молодой парень в фартуке, и месил глину в большой бадье. Перед ним возвышалась грубо вылепленная фигура с гладким лицом, пока еще лишенным глаз, носа и рта. Отдельно сделанные глиняные руки лежали на полу. Истукан был выше человеческого роста и шире в плечах.

У мальчика захватило дух: он плохо разбирался в вопросах веры, но вдруг они лепят идола – значит святотатство?!

Додумать он не успел, сзади его грубо схватили за плечо и развернули. Леви увидел разъяренного крепкого мужчину, в бороду которого уже вплелись первые седые пряди. Мальчик ахнул: над ним нависал сам… раввин Йехуда Лев бен Бецалель!

– Кто ты такой? – пророкотал рабби. – Что ты успел увидеть и услышать?!

Леви попытался что-то объяснить, но стал путаться в своих словах. А разъяренный хозяин дома тряс его за плечи и сыпал, сыпал гневными вопросами…

И вот он здесь, под мостом, навсегда изгнанный из общины. Последнее, что осталось в памяти: «Убирайся в порт к своей матери!» А дальше все как в тумане. Мальчик лишь успел прихватить с кухни пустой мешок и теперь зябко кутался в него, пытаясь не замерзнуть.

Ему совсем некуда было идти. Он так и не успел рассказать раввину, что его мать еще год назад зарезали в уличной драке.

От горестных причитаний его отвлек сильный всплеск. Под полотном моста была сплошная темь, и Леви выскочил к урезу воды под лунный свет.

И увидел чудовище, выползающее из реки.

Оно стало быстро подниматься над водой, превращаясь в серебристую колонну. Чтобы рассмотреть, мальчику пришлось задрать голову. И как кошмар из сказок, с вершины колонны к нему, вплотную к лицу, опустилась зубастая пасть, раздутые ноздри и угольно-черные глаза на голове дракона.

«Жди-и… – прошипело в голове Леви. – Я с-скоро».

Неожиданно он понял, что очень хочет спать.

Глаза стали закрываться сами собой. Мальчик поплотнее укутался в мешковину и свернулся калачиком на земле.

Когда он очнулся, то было ощущение, что сон длился всего несколько минут. Но вместо ночной темноты все вокруг заливал свет яркого полуденного солнца. И только позже, уже в городе, поговорив с прохожими, Леви понял, что пробыл в бессознательном состоянии более двух суток.

А сейчас, в полдень, он зевнул, открыл глаза – и увидел перед собой улыбающегося мужчину, с виду обычного горожанина. Улыбка у него была простодушной, да и весь он был какой-то уютный: дяденька средних лет, полноватый, с маленькими круглыми глазками навыкате. Лысину на голове, как тонзуру монаха, обрамляли клочки пегих волос. По земле волочился длинный черный плащ, явно не по размеру, делая своего хозяина еще нелепее.

– Зови меня Давен, – тонким голоском пропищал дяденька. – Мальчик, ты веришь в чудеса?

– Конечно, – уверенно ответил Леви. После сна он чувствовал себя на удивление спокойным. – Все в них верят, даже если молятся по-разному! Это и в святых книгах прописано.

– А сам ты видел хотя бы одно чудо?

Леви замялся, ему очень не хотелось признаваться в своих ночных видениях. Но мужчина понимающе усмехнулся и сказал:

– Ну, тогда смотри!

Все последующее было похоже на ночную сказку, только при свете дня.

Сначала из воды с шумом и плеском показалась гигантская змея с гривой вдоль спины и головой дракона. Точно такая же, как была ночью! Она подползла к Леви, из ее пасти пахнуло смрадом от переваренной рыбы, и раздалось шипение:

– Помниш-ш-шь?..

Леви судорожно сглотнул и часто-часто закивал. Он обернулся к Давену, но того рядом уже не было. Дядька, возникнув ниоткуда, соткался из воздуха на середине Влтавы и стал бодро вышагивать в метре над водой. Он обернулся к берегу и помахал рукой:

– Хочешь прогуляться со мной?

И Леви отправился на прогулку.

Сначала он побродил над быстрым потоком, намертво вцепившись в руку Давена и с осторожностью переступая ногами.

Затем его перенесло на огромный корабль, где он стоял на качающейся палубе, закутанный не в мешковину, а в пурпурный плащ. Ряды воинов, воздев к небу мечи, ревели ему восторженные слова.

Он покатался на облаке. И у мальчика захватило дух, когда он увидел через прореху в белоснежном тумане, далеко-далеко внизу, разноцветные заплатки возделанных полей.

На морском дне он полюбовался розовыми, белыми и бледно-фиолетовыми зарослями кораллов. Стайки рыб шарахались от Леви, когда тот скользил в толще воды и пускал пузыри воздуха, дыша при этом совершенно свободно.

– Это просто иллюзии, мальчик, – раздался голос сзади. – Миражи, мороки. Чужие воспоминания, понимаешь?

Леви очнулся – он опять стоял под аркой моста, и вокруг не было никого, кроме улыбающегося Давена. Чародей, покряхтывая, поднял с земли оброненную мальчиком мешковину и набросил ему обратно на плечи.

– Мир чудес существует! – продолжил Давен, но его тон стал строгим и назидательным. – Волшебство есть, и ты один из немногих, кто способен овладеть магической наукой. Ты согласен стать моим учеником, малыш? – спросил он и, усмехнувшись, добавил: – И кстати, как тебя зовут, откуда ты?

– Мое имя Леви. – Мальчик не колебался ни мгновения. – Я безродный и согласен на все!

– Для начала я отведу тебя в другой мир, который называется Сумрак.

Дон Сантана, глава испанского сектора Инквизиции, а заодно и советник местного трибунала святой инквизиции, окинул взглядом стол, заваленный бумагами, и скривился, как от хинной настойки. Крысам церковным, похоже, живется намного легче: по крайней мере они знают, чего хотят и, главное, что делать!

Много лет назад провинциальный приор ордена доминиканцев выделил для посланца из столицы здесь, в Барселоне, лучшие апартаменты в одной из обителей. Еще бы, местные монахи принимали тогда не просто Северино Сантану, а представителя самого Торквемады! В те времена имя духовника королевы Изабеллы заставляло в Испании трепетать всех без исключения – и христиан, и нехристей. Тогда еретики пылали на кострах тысячами, а их имущество с радостью принимала государственная казна.

К облегчению многих, те времена минули, и сейчас имя брата Северино уже не пугало так сильно, как раньше. Более того, новое поколение монахов с завидным постоянством забывало о его существовании. И сколько же на самом деле лет нестареющему советнику и одновременно благородному идальго из древнего рода Сантана, не знал никто из братьев-проповедников. Монахи всегда, проходя мимо двери, ведущей в покои скромного инквизитора, непроизвольно отводили взгляд и тут же о ней забывали.

Место было удобное и обжитое. Если бы не тягостная, вытягивающая силы рутина, то уютный кабинет, обшитый дубовыми панелями, вполне бы подошел для философских размышлений под бутылку хорошего вина. Тем более в такую погоду.

Северино представил, что творится на улице, и зябко повел плечами. В комнате жарко пылал камин, поэтому советник был одет легко, в простую суконную безрукавку и штаны-чулки с короткими штанами поверх. Рукава белой рубахи были закатаны, а пояс со шпагой и кинжалом небрежно брошен на стол. Он выполнял мирную задачу – прижимал к столешнице толстую стопку донесений, чтобы те не рассыпались. Парадные облачения – священника и дворянина – мирно покоились в стенном шкафу.