Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин Страница 9

— Не хочу проявлять к тебе недоверия, Лёха, — я устало пожал плечами и махнул рукой в сторону тёмного дворика, — но друзья у тебя сегодня, прямо скажем, оказались так себе. Один вот к стулу меня привязал, остальные чуть не порешали нас обоих, так что ты давай там, это… не хворай, в общем. Забудем этот инцидент. Лады? Погнали, мне ещё надо у тебя кое-что спросить.

Здоровяк немного помялся с ноги на ногу, видимо, переваривая информацию, а затем коротко кивнул и направился в свою, только ему одному известную сторону. Что ж, вот я и остался совершенно один в этом приятном и совсем не враждебном мире.

Память старого тела не подкинула мне услужливо ни моего имени, ни адреса. На пальцах моих были ухоженные ногти, длинные волосы пахнут чем-то приятным и дорогим, и сами они на ощупь мягкие и ухоженные, но мой общий вид сейчас явно не вызовет и капли доверия даже у небогатых горожан, что ходят в хорошей, пусть и не такой вычурной одежде.

В руках у меня разве что остался этот серебряный кругляш, и он явно был не простым украшением, а магическим предметом. Если я с таким артефактом заявлюсь в первый попавшийся ломбард, местные воротилы самого меня сдадут с потрохами, потому что какой-то грязный оборванец просто не может владеть подобным предметом. А значит, первоочередная задача, мне надо срочно разжиться хоть какой-нибудь одёжкой.

Районы, где я оказался, были достаточно зажиточные, и к моему огромному сожалению, никто из местных жителей не вывешивал выстиранное бельё сушиться во дворах или на открытых балконах. Ночная прохлада медленно, но неотвратимо сменилась пробирающим до костей ночным холодом, и моё измученное тело начало крупно дрожать, а изо рта вырывались облачка густого пара.

Ближе к самому рассвету, когда я уже потерял всякую надежду найти хоть что-то чистое, я набрёл на отдалённый, бедный рабочий район, где жили простые семьи. Кто-то из крепких, уставших мужчин в грязной рабочей одежде как раз возвращался с изнурительной ночной смены, другие, наоборот, угрюмо брели куда-то навстречу новому дню. Женщины в откровенной одежде появились именно здесь, на ярко освещённых улицах этого района, и если меня кто и замечал, то бросали либо брезгливые, либо редкие сочувственные взгляды. Хотелось нестерпимо пить и есть, но согреться хотелось ничуть не меньше.

Дождавшись удобного момента, когда вокруг никого не было, я быстро сорвал с чужих вешалок какие-то застиранные, но чистые джинсы и простую хлопковую футболку, тут же, на соседних верёвках, нашёл и относительно целые носки.

— Хех, извините меня, незнакомые люди, но я немного тут у вас напакощу самую малость. Мне, правда, очень жаль, — с ощутимым уколом проснувшейся совести пробормотал я себе под нос, обтираясь мокрым бельём и одеждой, чтобы смыть с себя хотя бы поверхностную и самую заметную грязь и засохшую кровь.

В соседнем, более запущенном дворике кто-то сушил старые крепкие кроссовки. Они были слегка влажными, но выбирать мне не приходилось. Главное сейчас, чтобы ступни не кололи острые камни и осколки стекла. Кругляш я бережно убрал поглубже в карман джинсов. Вздохнув полной грудью, я наконец-то почувствовал себя хотя бы немного человеком, а не загнанным зверем. Что ж, пришла пора знакомиться с этим новым, дивным миром вплотную.

༺━━━━━━༻

Мужчина в полном расцвете сил, облачённый в безупречно сидящий дорогой костюм-тройку, вздохнул ночной воздух Петербурга через открытое окно. С лёгким скрипом дорогой кожи он закрыл за собой тяжёлую, бронированную дверь чёрного представительного седана марки Aurum Voron. Это была их родовая марка и предмет особой гордости семейства, под которой выпускалась целая серия автомобилей от вот таких представительных, люксовых, до мощных внедорожников и даже стремительных спортивных моделей, способных посоревноваться с лучшими образцами зарубежного автопрома. Извозчик, крепкий мужчина в строгой ливрее, почтительно высунулся из открытого окна и, глядя на графа, вежливо спросил:

— Барин, мне сопроводить Ваше Сиятельство в этом злачном месте, или прикажете подождать вас в салоне? — низкий голос извозчика прозвучал глуховато, выдавая его внутреннее напряжение и неодобрение этого места.

Граф Всеслав Воронской с неторопливым достоинством поправил на голове свой шёлковый цилиндр, перехватил поудобнее инкрустированную серебром трость из чёрного дерева, затем извлёк из жилетного кармана белоснежную замшевую тряпочку и неторопливо протёр толстый фамильный перстень с крупным чёрным опалом, тускло блеснувшим в свете уличных фонарей. Закончив этот маленький ритуал, он покачал головой и ответил:

— Нет, Прошка, не стоит. Я схожу туда сам, это ненадолго. А ты подожди меня покамест здесь, у машины. Если станет скучно, можешь вон там на углу купить себе кофе и свежую газету, скрась ожидание.

Он небрежно бросил слуге увесистую серебряную монетку и, прикрыв на короткую секунду глаза, решительно ступил по направлению к мрачному кирпичному зданию, хранившему в себе множество неприятных тайн.

Граф, будучи недавно возведённым в ранг мага пятой ступени, за прошедшие дни научился чувствовать свою стихию куда лучше и тоньше. По его рукам пробежали маленькие электрические искорки и, прокатившись по металлическим вставкам трости, беззвучно ушли куда-то глубоко в сырую землю, заставив воздух вокруг едва заметно завибрировать.

— Хм… неужели сбежал?.. — прошептал он одними губами, и в его тоне было скорее удивление, чем настоящий гнев. Он бесшумной тенью вошёл в пропахший сыростью коридор, откуда издалека доносились сдавленные матерные выкрики и тяжёлые удары по железу запертой двери.

— Ваше Сиятельство, виноват, не уследили, каюсь!.. — бросился к нему навстречу капитан его личной гвардии, на ходу пытаясь суетливо поправить расстёгнутый мундир и сбившуюся портупею.

— Полно тебе, Трофим, прекрати этот балаган, — остановил его сбивчивую речь граф, властно подняв руку раскрытой ладонью вперёд. — Докладывай уже, что именно здесь случилось? Как вообще мог сбежать этот мальчишка? У него ж даже сил нет. Отвечай мне, Трофимушка.

Граф в комнате даже не удостоил взглядом своих вытянувшихся по струнке гвардейцев. Он с брезгливой гримасой вынул из кармана надушенный дорогим парфюмом платок и аккуратно прикрыл им нос от пропитавших это помещение тошнотворных запахов. Говорить пока никто из присутствующих не решался, и тишину нарушало лишь сбивчивое дыхание стражи. Но когда граф остановился возле распростёртого на полу тела Лукьяна, его родового и весьма ценимого мастера допросов, в глазах аристократа внезапно зажглись злые синие электрические разряды, и эти же разряды живыми змейками пробежали по его волосам и дорогой одежде, выдавая степень его ярости.

— Ваш-сиятельство, не велите казнить сгоряча! — тут же с грохотом рухнул на колени