Диагноз - Анюта Соколова Страница 9

— Пожалуйста, зовите меня Янирой, — попросила я, обращаясь ко всем сразу.

— Очень красивое имя, — довольно откликнулся Гюстав. — Риандское, если не ошибаюсь?

— Да, мой дедушка по матери был беженцем из Рианды. Он единственный из всей семьи спасся во время гонений на старообрядцев, когда приверженцев ортодоксальной веры казнили без суда и следствия.

— Милостивый Спаситель! — Агнес молитвенно сложила ладони. — Какая чудовищная жестокость!

— Но в вас есть и северная кровь? — Гюстав поспешил уйти от грустной темы.

— Родители моего отца с запада Лодана. Они перебрались в Сентар ещё в Первую Лоданскую войну.

— Янира, налить вам супа? — предложила Агнес.

Я поблагодарила. Пахло умопомрачительно, после трёх месяцев экономии приходилось сдерживаться, чтобы не накинуться на еду. Посыпанный сверху укропом жюльен в керамических коко́тницах ещё и выглядел так, что слюнки текли. Живот предательски заурчал, к счастью, почти неслышно.

— И пирожки, берите пирожки! — Агнес подвинула мне блюдо. — Ю́сти, поухаживай за девочкой!

Гюстав почему-то покосился на некроманта, и Риден сам положил мне пирожок:

— Попробуйте с луком и яйцом. Мои любимые.

Всеобщая забота и предупредительность смущали. Конечно, в наше время границы между хозяевами и наёмными служащими размылись, но не окончательно и точно не для богатых людей. Некоторые до сих пор смотрели на тех, кому они платят, как на слуг: подай-принеси.

— Кушайте, кушайте, — ворковала Агнес. — Не смотрите на Тери: он у нас избаловался — дальше некуда! Суп не буду, салат не хочу! Дай волю — питался бы одним шоколадом и пирожными!

— Любить сладкое — не преступление, — запротестовал Риден.

Жюльен на вкус оказался таким же восхитительным, как и на вид, румяный пирожок с начинкой был выше всяких похвал. Если меня собираются кормить так каждый день, велика опасность растолстеть. От добавки я вежливо отказалась, чем сильно огорчила Агнес. Выручил громкий звонок, раздавшийся в прихожей.

— Печёнкой чую, Тери, это за тобой, — вздохнул Гюстав.

Жиль поднялся и вышел. Агнес с расстроенным видом начала убирать со стола. Риден допил компот и обратился ко мне:

— Моя печёнка согласна с Гюставом: придётся работать сверхурочно. Вы будете переодеваться?

— Так плохо выгляжу? — поинтересовалась я.

— Так прохладно на улице.

— Захвачу жакет, — я встала, но выйти не успела.

Вернулся Жиль и подал Ридену сложенную вчетверо записку:

— Передали с курьером.

— Вторая половина двадцатого века, — насмешливо протянул некромант. — Телефон, телеграф…

— Что там, Тери? — спросил Гюстав.

— Некий господин Лефрéн умоляет взять срочную работу.

— А он в курсе твоих расценок? — ухмыльнулся Гюстав. — И надбавки за срочность?

— Надеюсь, — Риден повертел записку. — Проспект Мира — это где?

— Район на юго-западе за новым рынком.

Дальше я не слушала, поднялась к себе, переобулась, захватила жакет, подумала и на всякий случай положила в карман блокнот. Риден ждал меня в холле; как только мы вышли на улицу, подъехал автомобиль, на сей раз шикарный серебристый лимузин с номером АВР-333.

— Сколько у вас машин? — спросила я, когда мы усаживались.

— Четыре, — некромант откинулся на мягкую спинку сиденья, обтянутого светлой кожей. — Есть ещё гоночный автомобиль, но это для отдыха. Люблю погонять под настроение.

— Неужели вы сами водите?

— И довольно неплохо.

— То есть пока никого не задавили.

— И даже не поцарапал, — заверил Риден. — Янира, привычка язвить — это характер или способ защиты?

— Образ мыслей, — парировала я. — Ироничный взгляд на жизнь помогает избежать разочарований.

— Любопытно, — некромант окинул меня оценивающим взглядом. — Кстати, раз вы столь любезно разрешили звать себя по имени, будет вполне уместно заменить «господина Ридена» на «Астера».

— Спустя пару месяцев — непременно, — пообещала я. — Или же вы прямо сейчас расскажете, что значит Якорь.

— Якорь — это такой груз на цепи, который опускают на дно для удержания кораблей на одном месте, — с самым невинным видом ответил некромант. — Ещё так называют вращающуюся часть электрической машины.

— В таком случае, господин Риден, я не созрела до фамильярности.

— Как знаете, — сердито произнёс он и отвернулся.

Лимузин выехал за пределы исторического центра, проехал по зелёным бульварам престижных районов и понёсся по широким и скучным проспектам новостроек. Одинаковые дома перемежались одинаковыми же торговыми центрами, кинотеатрами, школами и клиниками. На их фоне внушительное и наполовину стеклянное здание рынка выглядело шедевром архитектуры. Сразу за рынком начинался проспект Мира, проложенный после Второй лоданской войны. Дома здесь являлись некой пародией на старину: завитушки из гипса притворялись мрамором, штукатурка имитировала камень, металлическая кровля повторяла черепицу. Жиль свернул в боковой карман и остановился перед забавным домом, выкрашенным в ядовито-жёлтый цвет.

— Лютик, — выдохнул Риден.

— Одуванчик, — подхватила я.

— Лимон!

— Лягушка-листолаз!

— Рыбка-зебрасома! — щегольнул познаниями некромант.

Мне пришлось поднатужиться и напрячь память:

— Паук-бокоход!

— Цепкохвостый ботропос!

— Сдаюсь! — я рассмеялась. — Последний — это кто?

— Тропическая змея с рожками над глазами, — пояснил Риден. — Очень колоритно смотрится в джунглях… Жиль, ты уверен, что нам сюда?

— Восемьдесят седьмой дом, — отозвался шофёр. — Вон висит номерной знак. Вход, похоже, со двора.

— Что ж, прогуляемся, — некромант развернул записку. — Третий этаж, квартира двадцать девять.

Консьержка в подъезде дремала в обнимку с вязаньем и не шевельнулась, когда мы с ней поравнялись. Лифта в доме почему-то не предполагалось, очевидно, для полного соответствия со старой застройкой. Подниматься пришлось по лестнице, устланной алым ковром. Вместе с ярко-голубыми стенами и декоративными оранжевыми вставками это буйство красок вызывало оторопь.

— Может, дизайнер этого дома дальтоник? — предположила я, косясь на выкрашенные в синий цвет перила.

— И все жильцы тоже, — согласился Риден. — Уверен, сегодня мне будут сниться кошмары.

Он ускорил шаг и первый достиг двери с блестящим номером «двадцать девять». Звонок, играющий бравурный марш, был слышен даже в коридоре. Затем дверь распахнулась, и на пороге возник щуплый лысоватый господин