Сила Медведь - М. Г. Лой Страница 81

— И куда же мы так спешно собираемся? — вопросили его со спины, и Лучезар покривился: поймали словно мальчишку на воровстве черёмухи.

Княжич кинул мешок на пол, чуть в сторону, за угол высокого стеллажа, потом обернулся. Графини Светлане нравилось подкрадываться к нему тихо, и, пожалуй, это была единственная вампирша, шаги и дыхание которой Лучезар не смог бы услышать, даже если бы она этого захотела.

— Куда судьба меня поведёт, достопочтенная госпожа, — улыбнулся он ей, разведя руками.

— И куда же она тебя поведёт, красивый Княжич? — спрашивала она снова.

— Да кто ж её знает, ваша светлость. Ежели бы знать, что там за поворотом и соломы бы приготовил, и вином бы запасся.

— Возьми крови, — ткнула она в потолок указательным пальчиком. — Голод в дороге — это опасно. От дороги ничто не должно отвлекать.

— И где же взять крови-то несчастному узнику, дорогая гостья?

— Можно испросить у стража, что стоит за дверьми, — прошептала она, указывая себе за спину.

Лучезар на мгновение задумался, сделал вид, что решает очень не простую задачу, затем ответил:

— Пожалуй, не стану я просить у стража. Рискну пойти пустым. Я верю, что моя дорога будет лёгкая. Да и вообще, только от путника и зависит, какой она постелится.

— А как же судьба?

— Разве не меня судьба балует вот уже двести лет?

— И то верно, — звонко, но тихо рассмеялась Светлана, блестя ярко-голубыми глазами.

Лучезар улыбнулся в ответ, но его улыбка вышла слегка тусклой. Вот уж и не знал он почему Светлана действовала на него странно. Он не мог понять, то ли нравится она ему, то ли нет, то ли доверяет ей, то ли остерегается её. Ему всё время казалось и он считал, что правильно казалось, будто она держит его на крючке и дёргает за нитки, как кукловод марионетку. И вроде не такой она была, а вот же чудилось и всё.

— Ну, — она коротко пожала плечами, — я могу пожелать тебе только счастливого пути.

— Сердечно за то благодарю, моя государыня, — продолжая улыбаться, сказал Лучезар. — Я тут решил поэму сочинить и, знаешь, вдруг понял — переписываю балладу Кощея Мрачного Жданца. Не странно ли, ваше сиятельство? — Сменил он тему, рукой указывая на два мягких кресла, что стояли друг против друга почти на выходе из библиотеки.

— Странно, конечно, — кивнула она, идя туда, куда увлекал её Лучезар. Подхватив на ходу мешок с вещами, Княжич тут же бросил его рядом с креслом, в которое опустился.

— Я стал переписывать «Балладу о мести», — продолжил Княжич, — и понял, что она уже давно написана только тогда, когда дошёл до того, как отец героя сидел на крыльце и был он рядом с братьями, сёстрами и с матерью, и они были счастливы.

— О, самая моя любимая часть, — немного взгрустнула Светлана. — Как он вспоминает о них, как горюет и тоскует. Это же надо, написать такое. Я всегда удивлялась тому, насколько живо и правдиво описывают люди в стихах истории. Рифма — это что-то… невероятное. Не скажу, что у Кощея Скомороха всё в таком гладком стиле, однако, эта баллада, как по мне, верх совершенства. Помнишь чуть больше ста лет назад, когда у нас гостил Игорь Воеватель, Кощей Мрачный Жданец пел в главном зале и весь Кровавый Терем слушал его чудесный голос. Я даже слегка завидую тому, что ты хаживал с этим удивительным сказителем в походы.

— О, это было давно, — сказал Лучезар и подхватил мешок, чтобы аккуратней утрамбовать десятый том. — Мне сейчас кажется, что то было не правдой. Чего только с нами не случалось за время походов. Мы гоняли по границам супостата, потом по Светлорусии демонов, затем исследовали древние города, хаживали за горы к упавшему богу, а после к другому. Пробирались по лабиринту Майдалин… Снова били ворогов и снова демонов. Демонов постоянно, потому что их тьма тьмущая. Нескончаемый поток зла, от которого нам, наверное, никогда не избавиться.

— И откуда они всё время берутся? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Графиня.

— Кто ж их знает, — Лучезар оставил в покое мешок, затянув ворот верёвкой, положил руки на подлокотники и закинул ногу на ногу. — Игорь Воеватель искал ответ на сей вопрос, его отец искал и дед тоже. И, насколько мне известно, Игнат Острый, ваш предшественник, тоже хаживал по земле Светлорусии, чтобы найти начало всех начал.

— Да, это всемирская тайна, — кивнула Светлана.

Пустой разговор. Лишь бы что-то говорить.

— И никто ничего не нашёл, — отозвался Лучезар. Затем поднялся и прошёл к одному из экспонатов. Аккуратно поднял стекло, подхватил со стойки два гранённых стакана и вернулся к креслам. Отдал один стакан Светлане, другой оставил у себя. Посмотрел на бутылку, которую она держала в руке. Графиня широко улыбнулась и протянула ему стеклотару, в которой плескалась свежая, ещё тёплая кровь. Княжич наполнил ёмкости, поставил бутылку на пол, рядом с креслом, в которое сел снова. И свой стакан опустошил одним махом.

— А откуда мы появились? — спросила Светлана, сделав два глотка.

Кажется задавать вопросы, на которые они и так знали ответы, было в привычке у его гостей. То ли не знали о чём поговорить, то ли думали, и правда, что он знает чуть больше того, о чём говорит всем. О чём говорят его книги.

Лучезар, наглея, наполнил свой стакан снова.

— Не знаю, — честно признался он и выпил половину. В этот момент его больше волновала кровь.

— Мог бы взять бутылку с собой в дорогу, — коротко пожала она плечами, вернувшись к изначальной теме.

— Уже ж сказал, что мог бы, но не стану. К чему кровь держать в бутылке? Её надо скоро пить, иначе пропадёт.

— Я буду скучать по тебе, — сказала Светлана, сделав ещё один глоток.

Со стороны могло бы показаться странным, что узник и государыня вели такой разговор, но для них всё было привычно. И улыбки Лучезара, и вопросы Графини, и сомнения Княжича, и неожиданная смена разговора Светланы… И, конечно же, то, что она знала про него всё, впрочем, «всё» это громко сказано. Многое. Кое-какие тайны… Например, то, что сегодня вечером — скорей всего — Лучезар Узник сбежит из своего заключения. Эту информацию стоило бы хорошенько