Источник - Галина Дмитриевна Гончарова Страница 8

– Меня в больнице уже намазали, так что все будет хорошо, – вдохнула Элисон. – Просто пока действительно больно.

– Все пройдет, детка. Все пройдет. Добавки, рент Ноэль?

Рент не отказался. Астрид посмотрела на него, да и головой покачала.

– Суп я вам с собой не заверну, а вот рулет положу. Небось, не один вы голодный на работе?

– Рена Шафф, вы – идеал женщины, – с чувством высказался рент Ноэль.

Астрид махнула на него передником.

– Вот еще… рулет, и у меня есть пара баночек с холодными салатами. Как раз на гарнир сгодятся.

– Банки – верну, – поклялся рент Ноэль.

Может, потом и еще чем угостят?

– Вот и замечательно. Сейчас я все уложу… Лисси, сиди смирно, даже и не думай двигаться! Я тебе сейчас яблоки дам и нож, как раз почистишь! И порезать надо мелко, как я говорила… помнишь?

– Да, рена Астрид. Сейчас все сделаю.

Астрид подвинула ей корзину с фруктами, сунула миску для яблок и собрала еще одну корзинку – ренту Миттермайеру. И хлеб положила, и салаты.

Золото, а не женщина!

Рент Ноэль поблагодарил и отправился на работу. Интересно же, что там Тимус узнал? На Слифта Ноэль особо уже не рассчитывал. Понятно, если никого другого нет, и такими кадрами пользоваться будешь, но это как на свинье скакать. Как ни тужься, лошадь не обгонит.

Пользы от Симона – как от таракана шерсти. Не его эта работа, нет, не его…

* * *

– Ноэль, ты где раздобыл такое счастье?

– Где добыл, там уже нет, – Рент хитро ухмылялся, выставляя на стол продукты. Трое голодных мужчин набросились на них, как волки. Только за ушами трещало!

– Восхитительно! – Рент Тимус промокнул корочкой свежего хлеба салатик. От рулета только запах остался. – Ноэль, познакомь! Женщина, которая ТАК готовит, – это сокровище!

– У тебя жена есть, – отрезал рент Ноэль и принялся читать протокол.

Угу, судя по всему, Элисон крупно повезло. Она оказалась на месте преступления чуть ли не сразу после ухода убийцы и сделала самое разумное, что смогла: завизжала и упала в обморок.

Убийца был явно знаком рене Ламарр, никаких следов борьбы на теле не обнаружено, ни синяков, ни ссадин, руки чистые, то есть она его даже не оцарапала. А когда борьба, женщина может и ободрать своего убийцу, что та кошка.

Но – нет.

Ногти чистые, так, руки в крови испачканы, но под ногтями ничего нет. Это кровь самой Мелани.

Она не сопротивлялась. Она повернулась спиной к своему убийце.

И… это что?

Был половой акт?

Тимус хохотнул, чуточку смущенно.

– Ну да. Коронер установил, что было, может, за полчаса до убийства…

– Вот даже как? Так ее любовник – того? Положил?

– Вполне может быть. У нее там конторка, вот она совершенно чистая, на ней ни пера, ни листочка – вообще ничего. А она ж должна посетителей записывать, карточки вести, я в библиотеку ходил, у нее все это под рукой. А сейчас конторка чистая. То есть ее там могли нагнуть, ну и… того. А потом, когда все закончилось, и по горлу.

– Это уж какой-то запредельный цинизм.

– Непонятно, зачем ее вообще убивать?

– Ты назавтра ее родных пригласил?

– Это-то да. И родных, и надо будет соседей обойти, может, кто ее любовника видел… действительно, зачем ее убивать?

– А книги все на месте?

– Да кому эта рухлядь пыльная нужна? Ты о чем, Ноэль? Будь у нас хоть библиотека хорошая, а то одни романчики да классика… там и воровать-то нечего.

С этим было сложно спорить. Но – кто? И зачем?

Пока ответов на вопросы не было. Впрочем, Симон не удержался:

– Мне кажется, эта дрянь Баррет убила рену Ламарр.

– Кажется – молись почаще, – отмахнулся Тимус. – Слышал я твои идеи.

– Я тоже не думаю, что это Элисон Баррет, – отмахнулся Ноэль. После хорошего обеда он был благодушен и спокоен. – Она не похожа на человека, который будет убивать именно таким образом.

– Да неужели?

– Она маг. Она может обойтись магией.

Симон покачал головой:

– Не всякая магия подходит для убийства.

– Нет, не всякая. Но ты сам подумай, это движение… легко перерезать шею человеку?

Симон пожал плечами. Ему-то откуда знать?

– К примеру, ты курицу хоть раз зарубал?

– Н-нет. – Симону и в голову такое не приходило. Мамочка его в жизни бы к домашнему хозяйству не подпустила, вы что!

– Даже это достаточно сложно. Попасть, удержать, понимаешь? Сил не хватит, животное начнет биться, вырываться, кровь совсем иначе хлестать будет, угваздает все, а Баррет чистая практически, пара капель на подоле не в счет. И Ламарр не сопротивлялась. Да и клинка нет.

– Спрятала.

– А потом вернулась, завизжала и улеглась на пол? Да еще так, что чуть не расшиблась? – съязвил рент Ноэль. – Нет, Симон, надо думать в другую сторону. Это явно сама рена Ламарр на кого-то залезла неудачно. Весь город знает, что баба она вольная, на передок слабая… ну, маскируется хорошо, не ловили ее, но слухи ходят. Тут мужа трясти надо, а может, и кого из любовников.

Симон пожал плечами.

– Ну, не знаю…

– Это очень четкий удар. Вот, посмотри, что коронер пишет, горло чуть не до позвоночника прорезано, а это трахея, это хрящи, ты мне поверь, это не так легко и просто. Элисон просто не смогла бы. Я сегодня за ее руками посмотрел, они слабые.

– В смысле?

– У нее руки человека, который не сильно-то ими работает. По хозяйству, и то… она не прачка, не скотница, не доярка, вот у тех руки мощные, а у Элисон небольшие, аккуратные ладошки, ноготки чистые, мозолей нет, такими ладошками перо и бумагу держать, а нож… Я вот посмотрел, как она яблоки чистит. Непривычно ей, неудобно, старается, а все равно видно, что без привычки делает. Не умеет она толком ничего по хозяйству, а тут не яблоко, тут человек. Так что – не она.

Симон все равно остался при своем ценном мнении, но вслух его не высказывал.

Хотя…

Ну, допустим, Элисон не сама. Но может, у нее был сообщник? Могло такое быть? Да запросто! Надо просто его найти! А там-то уж негодяи во всем признаются, не отвертятся. Вот!

* * *

Базиль пребывал в отвратительном настроении. И это было еще очень мягко сказано, он был в бешенстве, в истерике, в гневе, да в чем хотите!

НЕСПРАВЕДЛИВО!!!

Да, именно так, отвратительная жизненная несправедливость! Почему он должен жениться на этой… этой помеси коровы с селедкой?

Почему Дамиан увернулся, а он –