Город сгоревшей магии - Сана Эванс Страница 70

Эти слова подействовали на меня, словно ушат холодной воды. Я застыла, а затем медленно выпуталась из объятий Андреса. В тот же момент на землю упал оранжевый свет, и Мануэль приземлился рядом с нами. Он обратился наполовину, и за его спиной горели лишь оранжевые крылья. В отличие от своего брата, он был одет в выходную одежду. Сразу видно, кто тут же ринулся на мои поиски, а кого не сильно волновало, сдохну я где-то, сиганув со скалы, или нет.

– Простите, что прерываю, голубки, но не думаете, что уже пора?

Я резко вскочила на ноги и ринулась в сторону, но Мануэль схватил меня за талию. Пытаясь вырваться, я развернулась к нему спиной и кинула потоки горячего воздуха в Андреса.

– Защищать меня будешь, да? Не причинишь мне боли? – кричала я, пока Андрес уворачивался от моих нападок. – Лжец! Ты просто лжец, Андрес! Ты был им с момента, как мы с тобой познакомились!

– Да хватит уже расточать мою силу налево и направо, – огрызнулся Мануэль. – Это огромная честь – нести в себе мой огонь. Так что будь добра не оскорблять его и не использовать вместо фейерверка.

– Засунь себе свою силу знаешь куда? – бросила я ему через плечо.

Мануэль рассмеялся.

– Как ты ее вообще терпишь? – обратился он к Андресу. – У нее такой милый характер. Так и хочется связать и кинуть в море к акулам. Прямо к ее сородичам.

– Как только у меня появится огонь, я первым же делом подпалю твою кудрявую шевелюру, красавчик. А затем и твою, – посмотрела я на Андреса. – Как вам перспектива всю жизнь ходить лысыми, а?

– Эстела, – приблизился ко мне Андрес. – Ты же понимаешь, что бесполезно сопротивляться? Поэтому давай сначала просто улетим отсюда?

Обрадовавшись сигналу, Мануэль подхватил меня на руки, и мне пришлось обхватить его за шею. Мы взмыли в небо, и Андрес последовал за нами. Пока мы летели над верхушками деревьев, издевательства Мануэля по поводу моей неконтролируемой силы напрашивались на то, чтобы врезать по его наглой ухмылке, но я старалась не делать лишних движений, находясь в тридцати метрах над землей.

Когда мы прилетели, остальные члены семьи Паласио и мама дожидались меня в комнате, как и мои новые наручники.

Глава 41

Проснувшись следующим утром, я сразу заметила Мануэля. Он сидел в кресле возле окна и смотрел на меня.

– Ты сейчас выглядишь как маньяк, ты в курсе? – спросила я.

– Одним прозвищем больше, одним меньше.

– Чего ты пришел?

– Пришел посмотреть, как ты.

– Какая забота… Если ждешь благодарности, то зря. Можешь считать себя героем, но я тебя таковым не считаю. Я никогда не скажу тебе спасибо за то, что ты сделал.

– Это не забота. Просто слежу за ходом своего эксперимента.

Сил у меня хватило лишь на то, чтобы показать ему средний палец.

Вчера я без споров разрешила надеть на себя цепи. Они были гораздо прочнее, чем в прошлый раз, а деревянную кровать заменили на железную. Паласио хотели, чтобы кто-то всю ночь дежурил в моей комнате, но от этого я наотрез отказалась. Я вполне усвоила вчерашний урок и еще долго не могла уснуть, вспоминая писк олененка, которого чуть не убила.

Мануэль встал и протянул мне книгу:

– Держи, почитаешь в промежутках между придумыванием гениальных планов пыток для меня.

Я оттолкнула его руку, и книга упала. Мануэль сжал челюсти, но, видимо, вспомнив, что должен исполнять роль послушного сыночка, которому следует расхлебывать кашу, что он сам же и заварил, тихо выдохнул. Он выглядел так, словно повторял про себя мантру успокоения. Я так и слышала, как в его голове крутится одно и то же: «Держи себя в руках, Мануэль. Держи себя в руках».

– Мне нужен мой телефон, – сказала я.

Мануэль поднял книгу и положил ее на прикроватную тумбочку.

– Получишь, как только выберешься из цепей.

– Так он у тебя?

– Конечно у меня. Ты выронила его в моей машине. Я нашел его, когда пригнал тачку домой.

Точнее, телефон выронил Андрес, но это не имело никакого значения. Важно было лишь то, что он хранился у этого паршивца.

– Верни его.

– Ты истерично бросаешься силой, которая еще толком не образовалась, крушишь мебель, сбегаешь неизвестно куда поздней ночью и хочешь, чтобы тебе отдали телефон? Чтобы твоя нестабильная психика натворила еще кучу проблем? Когда сможешь адекватно мыслить, тогда и получишь.

Мануэль вышел, и я должна была признать, что он, к сожалению, оказался прав. Все произошедшее, особенно вчера ночью, значительно увеличивало сроки моего заключения.

Вздохнув, я взяла книгу и прочитала название:

«Моурос. Великий народ Кастильмо».

У моурос есть своя книга?

Я рассмотрела толстый коричневый фолиант в потрескавшейся обложке. Корешок уже стерся, но книга выглядела достаточно хорошо, несмотря на свой возможный возраст. В городской библиотеке и даже в интернете нет никакой информации об этом народе, кроме того, что они жили в Кастильмо и боролись с ведьмами. Единственное их изображение разительно отличалось от настоящих моурос. Я вспомнила слова Мануэля в библиотеке, когда, увидев рисунок моурос, он заявил, что внешность обманчива. Я была так глупа, что не могла разгадать его намеки!

Вероятно, правду о настоящих моурос скрывали намеренно. И эта книга, хранящаяся только у семьи Паласио, была тому подтверждением.

Вчера ночью я в недоумении уставилась на длинную цепь, которую Альба прикрепила к моим запястьям, когда я заявила о желании сходить в туалет. Меня не выпускали, даже чтобы помыться. Какое унижение! Но радуясь, что хотя бы могла размять ноги, я шмыгнула в ванную, которая располагалась рядом с кроватью.

После водных процедур я остановилась напротив зеркала. На меня смотрела все та же Эстела. Внешне она не изменилась, но внутренне я чувствовала себя совсем другим человеком.

Когда принесли завтрак, меня по очереди навестили все, кто только мог. Но никто не задерживался, когда понимал, что я не настроена с ними любезничать. У меня не было ни сил, ни желания.

Я вспомнила о Карле. Мне рассказали, что горожан увели с площади сразу, как только мы позвонили ей. Андресу и Мануэлю удалось перебить всех брукс, и они не успели добраться до города. Мама заявила, что никто не в курсе того, что случилось на самом деле. Я представляла, как переживает Карла, которую мама пока не пускала ко мне.

Когда после завтрака ко мне зашел Андрес, я притворилась спящей. Я не могла смотреть ему в глаза после той слабости, что допустила перед