Под знаком снежной совы - Анна Осокина Страница 7

— Костер…

Пытаясь совладать с паникой, я не сразу сообразила, о чем он говорит.

— Костер, — снова прошептал человек и, кажется, растратив все силы, отключился. Или умер. Проверять не было ни времени, ни смысла.

Наконец я поняла, что он имеет в виду. Огонь! Все животные его боятся! Своей длинной палкой пошевелила еще красные угли и оставила там кончик, надеясь, что он загорится. Из недр не до конца сгоревшего дерева показалось несколько язычков пламени, которые тут же исчезли. Еще не все потеряно! Я стала шарить взглядом вокруг в поисках подходящего хвороста, который сразу разгорелся бы.

В этот момент на поляну вышел первый волк. В еле различимом в свете углей его глаза отливали красным. Зверь прижал уши и оскалился. Припал к земле, приготовившись к нападению. Я была словно загипнотизирована его взглядом и не могла пошевелиться. Еще секунда — и он кинется. Разве спасет от железных челюстей этот сук? Порезанной рукой до боли сжала кулон на шее, мысленно прощаясь с этим светом. В огненных глазах отражалась моя смерть.

Но зверю не суждено было вкусить человеческую плоть.

Беззвучно сверху, прямо из темноты, на волка спикировала тень. Все произошло так быстро, что я и моргнуть не успела. Огромная белая сова впилась мощными когтями прямо ему в морду, разрывая шерсть и вспарывая кожу. Хищник испуганно заскулил как побитая дворняга. Он мотал мордой, пытаясь сбросить птицу, помогал себе передними лапами. Но та только глубже погружала когти в его череп.

Это привело меня в чувство. Схватила сосновую ветку, которая лежала неподалеку, и кинула ее в костер. Через несколько секунд нижние иголки стали тлеть, а потом вся ветка ярко полыхнула.

Я поспешно сгребла опавшие листья, сухие сосновые иголки, шишки и мелкие ветки, подкидывая их тоже. От такой подпитки огонь затрещал, мелкие искры разлетались во все стороны. Пока пламя снова не потеряло силу, я кинула в него и несколько палок потолще, которые, видимо, заранее заготовил этот мужчина.

Остальные волки, видя, какая участь постигла их главаря, не спешили нападать. На самом деле я не знаю, вожак ли это был, но особь действительно крупная и первой пошла в нападение, теперь сполна получая от моего внезапного спасителя. Я ощущала страх других членов стаи. Чтобы закрепить успех, выхватила из костра свою палку, которая уже успела хорошо разгореться на конце, и стала беспорядочно махать вокруг себя огненным флагом. Волки медленно пятились.

Сова наконец отпустила свою жертву и, взмахнув крыльями, скрылась где-то в кронах деревьев. Но перед этим я увидела взгляд ее янтарных круглых глаз, направленный на меня: пронзительный, резкий, острый.

— Мама, — еле слышно прошептала в темноту леса.

Полностью ослепший волк беспомощно мотал головой. На его морду невозможно было смотреть без содрогания: она превратилась в сплошное кровавое месиво. Тихо поскуливая и натыкаясь на деревья, он медленно скрылся в чаще.

Я же в изнеможении привалилась к тому же стволу, о который опирался раненый. Несколько секунд таращилась в пустоту в полной прострации. И только поняв, что все волки скрылись, позволила себе разрыдаться.

Несколько минут я выла в голос, наконец выплескивая эмоции, которые днями копились внутри. И все же долго это продолжаться не могло. Усилием воли взяла себя в руки, вытерла нос рукавом и, все еще шмыгая, попыталась нащупать у раненого сердцебиение.

Почему-то была уверена, что ничего не почувствую. Движения грудной клетки я не замечала. Однако стоило припасть к ней ухом, как ощутила неровные, но мощные толчки. Человек цеплялся за жизнь. Упрямый. Похоже, только это его и спасло. Очень уж близко от сердца получился удар. Но ведь если бы лезвие задело этот орган, он давно уже умер бы?

Не обращая внимания на боль в руке, я уложила мужчину на спину. С виду он худой и даже костлявый, но все равно почему-то оказался очень тяжелым. Расстегнула сюртук. На белой ткани кровь выглядела еще страшнее. Рубаху пришлось разорвать. По-другому ее никак было не снять. Все равно она уже безнадежно испорчена.

На секунду замерла в каком-то ступоре, увидев волосатую грудь. Нет, я прекрасно понимала, что мужское тело отличается от женского. Но одно дело — знать, а другое — видеть вот так близко. Очнувшись, начала соображать, что могу сейчас сделать.

Прежде всего нужно остановить кровотечение. Не зря говорят, что нет худа без добра. Не порезала бы я руку, у меня с собой не было бы всех необходимых материалов для перевязки. С благодарностью вспоминая доктора Йозефа, распахнула саквояж. Достала корпию и повязки. Как могла туго перемотала его грудь. Делать это лежащему без сознания человеку то еще удовольствие. Приходилось каждый раз его приподнимать. Под конец раненая рука совсем не слушалась. К тому же снова начала кровить. Хоть бы швы не разошлись!

До рассвета осталось всего ничего. Надеюсь, волки не предпримут вторую попытку нападения. Успокаивало то, что костер горел ярко и ровно. Закончив с перевязкой, укутала мужчину своим плащом. Он был очень бледен, а кожа — липкая и холодная. Затем нашла еще несколько сухих палок для поддержания огня. И без сил привалилась к дереву.

* * *

Я находилась в каком-то странном состоянии: и заснуть боялась, и не могла пошевелить даже пальцем. Тело будто одеревенело. Зато луна постепенно ослабляла влияние. С каждой минутой все явственнее чувствовала, как что-то чужеродное во мне отступает, прячется глубже, чтобы снова выйти на поверхность примерно через месяц. Я становилась все больше собой — Августой Константиновной Савиной. Ломота в костях медленно растворялась. Я наслаждалась блаженными минутами. Теми самыми первыми, когда мучительная боль отступает, и ты вдруг осознаешь, что уже ничего не беспокоит. Ну, кроме руки… Но по сравнению со всем остальным это была мелочь.

Стоило прикрыть веки, как перед глазами вставали ее — огромные, круглые, с большими черными зрачками и ярко-оранжевой радужкой… Неужели это и вправду она? Столько лет ни единой весточки, ни одного намека на то, что она жива. И вдруг такое появление. Не может это быть простым совпадением. Полярные совы в этих широтах не водятся. Но как?.. От этих мыслей разрывалась голова.

Пересилив себя, все же достала из сумки остатки корпии и повязок и занялась своей раной. Меня немного замутило от вида того, что произошло с ладонью от бесконечных манипуляций, в то время, как она должна находиться в покое. Несколько швов лопнуло, ладонь снова кровила. Такими темпами она нескоро заживет. Сама