Школа Бессмертного - Алексей Владимирович Ларин Страница 63

– А вы… вы правда держите здесь отрезанные головы? – запинаясь, спросил Костя.

– Некоторые даже живые, – ответил Бессмертный так, что непонятно было, в шутку это или всерьёз. – А как, по-твоему, хирурги учились пришивать конечности или пересаживать органы? Головы, правда, ещё не умеют. Ну, кроме меня.

Ребята благоговейно промолчали. Они не знали, что сказать. Их охватило странное чувство – восхищение пополам с отвращением и ужасом.

Они долго говорили в тот вечер. Едва ли не впервые Яна с Олегом сошлись во мнении, что всё это ужасно и недопустимо, а Костя, почти против воли, выступил в защиту Алексея Ивановича. Хотя спроси его, он и сам бы не знал, что его подтолкнуло к этому.

– Ну представьте, – доказывал он друзьям, – идёт бой. Кому-нибудь из ваших людей или Финисту, например, отрубили голову мечом или топором. Вы бы хотели, чтобы Алексей Иванович вернул голову? Как глаза Евсею? Или ладно уж – помер так помер?

– Да! – горячо воскликнул Олег. – Да, Костян! Помер так помер, убит так убит. Нет, я понимаю – защищаться. Можно даже и колдовством. Но возвращаться с того света?! Нет уж, на фиг! Это без меня.

Костя посмотрел на друга странным взглядом. Яна сообразила быстрее брата.

– Олег, ты дебил? – резко осадила она его. – По-твоему, когда Алабуга убил Костю, ему тоже не надо было возвращаться?

– Я… – Олег споткнулся. – Нет, я… я не это имел в виду, Костян, – забормотал он, покраснев. – У тебя, конечно, особый случай, и вообще…

Он смолк, окончательно запутавшись. Яна сердито поправила прядь, повернулась к Косте.

– Слушай, в чём-то ты прав, конечно. То, что делает дядя, может, и нужно, и пригодится кому-нибудь. Но то, как он это делает…

Она с отвращением передёрнула плечами. Костя не мог её винить. У него самого было смутно на душе от признания Бессмертного. Ладно, если он работает с головами покойников, а если ещё и живых людей? Сам же ведь сказал, что у него есть живые головы! Откуда он берёт их? И для чего?

Костя читал «Руслана и Людмилу», и сцена с отрубленной живой головой богатыря до сих пор казалась ему самым жутким местом во всей поэме. А «Голову профессора Доуэля» в прошлое лето он так и не дочитал. Не смог заставить себя.

Он не стал нагонять жути ещё больше, постаравшись свернуть тему. Но с тех пор ребята ходили по Башне с опаской. Все залы и лаборатории, которые они осматривали в первый день, продолжали оставаться открытыми. Ни Бессмертный, ни его сотрудники и слуги не мешали им гулять после уроков по этажам и галереям Башни, заходить во все открытые комнаты. Проблема была в том, что закрытых становилось с каждым днём всё больше. Особенно на верхних этажах, до которых ребята в первые дни просто не добрались.

Они больше не толкали двери, пытаясь открыть их, понимая, что это и бессмысленно, и попросту опасно. Иногда пытались подсмотреть, что происходит в закрытой комнате, когда кто-нибудь из сотрудников, приложив браслет, проскальзывал внутрь, виновато улыбаясь ребятам. Как правило, ничего разглядеть не удавалось.

В какой-то момент дети обнаружили, что даже сотрудники Бессмертного стараются обходить одну запертую дверь на северной стороне семнадцатого этажа. Первым это понял Костя, заметив, как одна из сотрудниц, которой нужно было пройти по галерее этажа из одной лаборатории в другую, специально шла по южной стороне, хотя по северной было гораздо короче. Он поделился своим наблюдением с друзьями. Олег с Яной заинтересовались, и совместными усилиями они вскоре вычислили дверь, которую так старательно обходили сотрудники и работники Башни.

– Видимо, там что-то совсем уж запредельно жуткое, – предположила Яна, рассматривая в бинокль обычную золотую дверь, такую же, как и многие. – Если даже браслетники боятся подходить к ней.

«Браслетниками» сотрудников Башни обозвал Олег, а у него переняли и Костя с Яной.

– Или опасное, – возразил Костя, вытягивая бинокль из рук Яны и приникая к окулярам.

Они стояли на южной стороне галереи семнадцатого этажа и по очереди рассматривали в бинокль загадочную дверь, которую за полчаса обошли с их стороны или спускаясь на этаж ниже уже три браслетника.

– Или и то и другое, – добавил Олег, нетерпеливо постукивая ботинками друг о друга. – Ну что, пойдём? Посмотрим, что ли, уже? Чего там так все очкуют.

Стоял морозный февральский вечер. Задания на завтра были сделаны, до ужина оставалось часа полтора. Ребята решили погулять по Башне и в который раз за последнюю неделю зависли перед таинственной дверью.

Бинокль по просьбе Кости им наколдовал Бессмертный для прогулок за городом. Обойти за раз всю Борейскую долину не было никакой возможности, но можно было осмотреть её с ближайших холмов или с верхних этажей Башни.

Сегодня бинокль пригодился им для других целей. Костя с Яной нерешительно переглянулись. Девочка пожала плечами.

– Ну пошли! – решился Костя.

– Только посмотрим, – предупредила Яна, двигаясь за мальчишками. – Ничего больше.

Костя хмыкнул.

– Мы даже и не посмотрим, если дверь заперта. Ты чего, Янь?! Забыла, где мы и у кого?

Яна хмыкнула в свою очередь. Олег уверенно шагал во главе компании, посматривая по сторонам и проверяя, нет ли кого впереди.

Только сейчас Костя осознал, как мало на семнадцатом этаже людей. Не то чтобы сотрудники Бессмертного совсем сюда не поднимались, но всё-таки их было гораздо меньше, чем на нижних этажах, где днём вообще нельзя было пройти, не встретив хоть кого-нибудь.

А здесь… Они уже вышли на северную сторону Башни. Галерея была пуста. На этой стороне галереи было всего три двери. Они прошли первую и уже приближались ко второй, той самой. До двери оставалось ещё метров семь, как Костя заметил вдруг, что Олег замедлил шаг. Он тяжело задышал, неуверенно оглянулся, словно ища поддержки. Было видно, что каждый следующий шаг даётся ему с ещё большим трудом; он словно преодолевал себя, заставляя идти вперёд.

Пару секунд Костя недоумённо соображал, что бы это значило, и тут его накрыло. Он даже не сразу понял, что именно, ощутив сначала, как вспотел до мокрой рубашки, как мягко ослабли ноги, пересохло во рту, и только потом его догнал страх. Совершенно необъяснимый, непонятный, взявшийся из ниоткуда, но при этом предельно осязаемый, завладевший каждой клеточкой тела ужас словно выползал из-под таинственной золотой двери и накрывал с головы до ног, бросая то в жар, то в холод. Костя не знал, что за