Потерянное эхо - Фарха Таннба Страница 6

встречалась с настойчивыми просьбами не отвлекать внимание коллегии от по-настоящему важных научных проблем и ни в коем случае не вовлекать в столь специфическую деятельность лисентиаров и студентов. Поддерживал её лишь Эрсин, который ничего не смыслил в физике эфира и артефакторике, но честно пытался вникнуть, пусть и без особых успехов.

“Делай то, что считаешь необходимым. Если твоя теория верна, рано или поздно ты… ну, или кто-то ещё из вашей коллегии докажет её. Не сомневайся, истина обязательно станет всем очевидна,” — так, помнится, Илаи сказал ей. Авиар не мог оценить работу майстерин с научной или хотя бы математической точки зрения, но верил Рубидии и в Рубидию столь же сильно, как и четверть века назад, когда первым согласился на невиданный эксперимент майстера Татлина.

Кроме Эрсина — почти никто из тех, с кем она поделилась своей теорией. Но сейчас адмирал отправился в Сильту, будь она вместе с Телимом трижды проклята, и оставалось только ждать. Ждать, ждать и стараться не думать о посторонних вещах слишком много хотя бы во время лекции. Пальцы майстерин уверенно держали мел и чертили знакомые формулы, которые она привычно выводила и объясняла, и никто так и не заметил её беспокойства. А потом, после лекции, её и вовсе увлекли вопросами об эфирных токах в цепочечно-плётеных конструкциях, и она ненадолго забылась в работе. Её волнение стихло, чтобы поднять голову лишь вечером, когда мальчишка-газетчик сунул ей вечерний выпуск со срочными новостями из Сильты.

В рыжем свете уличных фонарей Рубидии хватило лишь выцепить взглядом заголовок, чтобы на миг оцепенеть.

“Катастрофа под Нердином”. Нердин — важнейший транспортный узел в Сильте, который должны были захватить деймарские авиары. Если…

Нет. Не думать. Не думать. Не думать.

Сердце оглушительно грохотало где-то в ушах, отбивало одно единственное имя. Эрсин.

Не думать.

Стиснув зубы, она поднялась по лестнице, не с первого раза попав ключом в замочную скважину, подрагивающей рукой повернула его, зажгла лампу и вчиталась в статью. Буквы расплывались, и Рубидии хотелось бы обвинить во всём ослабленные ритуалом глаза с нечеловеческими двойными зрачками, но буквы вновь и вновь складывались в одни и те же беспощадные слова. Захват Сильты провален… Сражение под Нердином проиграно… Отряд авиаров разбит… Адмирал Илаи… погиб?! Нет, пока неизвестно… пропал без вести, тело и крылья не найдены.

…Всё кончено.

Майстерин бессильно сползла по стене на пол. Всё было кончено.

Глава 3

Эрсина Рубидия впервые встретила в лаборатории майстера Татлина, когда тот внезапно пригласил свою ассистентку в экспериментальный корпус поздно вечером. Туманная записка, начертанная быстрым неразборчивым почерком, заставила тогда ещё лисентирин Гаусс сорваться с места и примчаться в здание коллегии быстрее, чем когда-либо. Она боялась, что с прототипом их крыльев что-то случилось, что какой-то артефакт оказался неисправен, что коллеги из соседних комнат случайно их затопили или устроили пожар… что угодно плохое. А оказалось, что майстер нашёл наконец им добровольца, готового испытать крылья и поучаствовать в их опытах, рискнув здоровьем и разумом. Молодой человек, подтянутый и стройный, хоть и не слишком высокий, мягко улыбнулся ей — или немного в пустоту? кто знает… — при встрече почти одними глазами, серо-голубыми как весенний лёд, но от этой неуловимой улыбки в ту ночь у Рубидии потеплело на душе. Русый и белокожий, юноша представился Эрсином Илаи и оказался лейтенантом третьего авиационного батальона Деймарской Императорской армии. Авиатор, с детства грезивший о небе и готовый ради него на любой риск.

Майстер Татлин, чрезвычайно довольный собой, тут же обрадовал свою лисентерин, что ей предстоит доработать модель эфирных потоков, которые должны соединить будущие крылья с телом и разумом пилота, специально под их гостя, а дальше им займутся целители. Только в тот момент Рубидия осознала, насколько велика ответственность, возложенная на неё майстером. Молодой офицер едва ли был старше самой лисентирин, но от её расчетов и знаний зависело, выживет ли Эрсин Илаи или нет и останется ли после эксперимента в здравом рассудке. Она сомневалась, стоит ли вообще браться за это дело, но сам Илаи подтолкнул её и помог решиться. То ли он уже в довольно юные годы обладал странной проницательностью, то ли Рубидия в молодости не умела владеть собой и скрывать истинные чувства, но Эрсин явно почувствовал её сомнения и невозмутимо, будто не он сейчас соглашался на невиданный эксперимент, сказал ей:

— Не сомневайтесь, госпожа Гаусс. Всё в руках Творца, я готов на него положиться, и вы тоже полагайтесь. Сейчас у вас с уважаемым майстером есть шанс совершить невозможное, и поэтому я хочу рискнуть собственной жизнью и довериться вам. Не волнуйтесь, я понимаю, что со мной может случиться, но ничуть в вас не сомневаюсь. Просто попытайтесь, просто сделайте всё, что нужно — во имя Деймара и вашей науки.

И столько необычайной уверенности и порождённого ей спокойного бесстрашия слышалось в его словах и чудилось в несокрушимом льде глаз, что у Рубидии тогда мурашки пробежали по коже. Эрсин Илаи, казалось, действительно знал, какой будет его смерть и когда назначен его последний час, и потому он не боялся собственной кончины. Но и в те годы, и во все следующие его пугающий фатализм скорее притягивал, чем отталкивал, и сначала лисентирин, а позже уже майстерин Гаусс находила Эрсина вполне интересным и даже обаятельным мужчиной, пусть и со своими странностями, к которым вполне можно было привыкнуть. Находила… когда-то очень давно, почти двадцать лет назад…

За двадцать с лишним лет присутствие в жизни Рубидии пилота, который всё-таки стал первым авиаром больше двух десятилетий тому назад, оказалось настолько привычным, настолько правильным и естественным, что страх, поселившийся в сердце майстерин с началом операции в Сильте, захлестнул её с головой после злополучной статьи. Казалось невозможным, что адмирал Илаи действительно может перестать существовать… умереть. Эрсин пережил Великую войну и все беды послевоенного мира, он как будто олицетворял собой весь Деймар, которому служил всю свою жизнь — чудом выстоявший, тяжело раненный и вновь оправившийся от ран самой страшной из войн, которая должна была стать последней для человечества.

“Не стала, “ — билась в висках чудовищная мысль. Но ведь Рубидия знала об этом давно, с тех самых пор, когда поползли первые слухи о неминуемом возвращении Сильты под контроль Республики. Она уже обо всём знала и упрямо гнала от себя жуткое осознание, ведь война всегда лишь забирала. У императоров и царей она крала власть и богатство, у простых людей —