Молчаливые секреты - Александра Флинт Страница 6

Одним больше, одним меньше, и от некоторых лучше бы держаться подальше, не правда ли, Казимир?

Сжав зубы, я прогнал мысли, успевшие перенять знакомый баритон моего отца, и едва заметно покачал головой. Когда надо мной в темно-серых облаках прогрохотал первый гром, я машинально ускорил шаг, перейдя почти на бег, при этом не обращая внимания ни на светофоры, ни на сигналящие такси или красные двухэтажные автобусы. Так делали лондонцы. Вот только я не был лондонцем, но это никакой роли не играло. В тонком темно-синем пальто, кожаных ботинках и белой футболке я чувствовал себя почти британцем, и этот город был моим домом, о чем и говорило мое удостоверение. Лондон был и оставался выбранной мной родиной, пока какое-нибудь новое задание, с которым я не хотел иметь ничего общего, снова не заставило бы меня переехать и начать все сначала.

Ну ладно, всего еще один день без этой старой шарманки.

Я показал внутреннему голосу воображаемый средний палец и пересек последнюю улицу, отделяющую меня от импозантного Британского музея. Когда я вышел на площадь, передо мной выросло словно бы выпавшее из времени мощное здание из светлого песчаника с ионическими колоннами и изогнутыми капителями. Перед входом уже выстроилась значительная очередь, и я был рад, что благодаря моему университетскому пропуску могу пойти по короткому пути. Иначе я бы, возможно, в конце концов вошел во вкус летнего дождя, который уже зарядил вовсю. Держа руку на сумке с дорогими книгами, я пробежал мимо ожидающих в очереди и мгновение спустя нырнул в галерею, где находился один из боковых входов для работников и с недавних пор – для учащихся на факультете культурологии.

– Казимир! Ты опоздал на встречу, – поприветствовал меня Джефферсон, один из охранников территории, касаясь фуражки. Он, как всегда, снова немного запнулся на моем имени. – Я думал, что ты придешь полчаса назад.

Я косо ухмыльнулся и, пожав плечами, протянул ему кофе навынос, которое удерживал в другой руке.

– В метро снова были проблемы. Ну ты знаешь.

– Спасибо. – Он с наслаждением сделал первый глоток и улыбнулся так широко, что его светлые зубы блеснули между губами. – Не буду тебя задерживать, там в зале тебя кое-кто ждет.

Черт. Я надеялся, что приду вовремя на встречу с Уиллоу, которая обычно выделялась своей хронической непунктуальностью. Вздохнув, я кивнул и перевесил тяжелую сумку с книгами с одного плеча на другое.

– Тогда я лучше поспешу. Хорошего дня, Джефф.

– И тебе того же. И еще раз спасибо за кофе.

– Всегда пожалуйста, – ответил я и поднял руку в прощании прежде, чем проскользнуть в прохладное внутреннее помещение музея. И в этот самый момент меня охватило хорошо знакомое чувство спокойствия. Ощущение спокойствия, которое усиливалось и исходило от древних стен, окружающих меня на пути к огромному читальному залу музея с впечатляющим куполом. Это место было одной из причин, почему мне нравился Лондон. Я мог на многие часы и дни потеряться в бесчисленных комнатах и выставках. Если бы была возможность, я бы остался здесь навсегда, учился бы, изучал разные эпохи, впитал в себя больше знаний из прошлого… но я не мог. Никогда не смог бы, потому что все это никогда не было моим. Этот мир не был моим.

И снова вернулись совершенно непрошеные мысли, которые следовали за мной годами и ничего с собой не приносили. Кроме плохого настроения.

Еще несколько недель до того, как тебе придется вернуться, Зим. Порадуй себя и пока что подожди с таким плохим настроением.

Merci beaucoup[11].

Покачав головой, я взобрался по лестнице наверх и чуть позже вошел через двойные двери в сердце музея. Мой внутренний голос замолк, как по нажатию кнопки, и в тот же момент мое настроение сразу же улучшилось. В окружении впечатляющих книжных полок, шелеста бумаги и сосредоточенной суетливости у меня не осталось выбора. Запах книг, близость к бесконечным темным стеллажам, хранящим истории этого и других времен, и собственный шепот этого места были для меня воплощением дома. Возможно, потому что я вырос в другой библиотеке. В другой стране, окруженный другим шепотом, от которого я не мог спастись, сколько бы километров между нами не было. Часть меня всегда оставалась там.

Я медленно выдохнул и снова двинулся вперед, прежде чем успел бы глубже погрузиться в свои размышления. В конце концов я договорился о встрече, опоздал, а читальный зал Британского музея точно был не местом для размышлений над одной из величайших и лучше всего охраняемых тайн человечества.

Темный ковер поглощал мои шаги. Я прошел между упорядоченными рядами полок в форме звезд в центр зала. Там, под огромным куполом, через окна которого в зал проникал серый свет летней бури, стояло множество столов вместе со стульями и лампами для чтения. Некоторые учащиеся, а также посетители музея постарше, сидели там, погрузившись в книги или ноутбуки. Нахмурившись, я поискал взглядом среди присутствующих рыжую шевелюру Уиллоу и в следующее мгновение выругался по-французски, когда вместо своей подруги увидел другое знакомое лицо. То, которое я совсем не ожидал здесь увидеть и из-за которого мое настроение за долю секунды упало ниже плинтуса.

Почувствовав мое присутствие, Людвиг повернулся как раз в этот момент и помахал мне рукой так радостно, словно мы на ярмарке, а не в уважаемом лондонском институте. И его совершенно не интересовало, что другие на него смотрели так, будто он сошел с ума – а так, скорее всего, и было. И уже очень давно.

Ты же не серьезно, черт возьми.

Я угрюмо скривился и направился к своему младшему брату, устроившемуся на деревянном стуле так, словно читальный зал – его царство.

– Лу, – подойдя к нему, поздоровался я приглушенным голосом.

– Братишка. Я думал, мы договорились встретиться полчаса назад?

Осознав сказанное им, я растерянно уставился на него.

– Так это был ты. Уиллоу не писала мне никаких сообщений. Ты со мной связался. От ее имени, – а я, как идиот, гадал, почему Уиллоу написала мне в среду, хотя эти дни у нее самые загруженные.

– Мне же нужно было каким-то образом вытащить тебя из твоей раковины. Если бы я связался с тобой напрямую, ты бы никогда не появился здесь.

Хотя он был прав, но я бы открыто