Наследие Зари - Лиса Хейл Страница 6

Один из них, женщина с идеальной укладкой и без единой морщинки на лице, остановила взгляд на Эларе.

– Вы не по форме одеты, сотрудница. И ваше рабочее место?

– Я… не сотрудница.

– Все здесь сотрудники, – её улыбка не дрогнула. – Или клиенты. Вы клиент? Чем мы можем вам помочь? Вы злы? Раздражены? Пожалуйста, выразите ваше недовольство. У нас для этого есть специальная форма.

Женщина протянула планшет. На экране мигал курсор в поле для ввода жалобы.

И Элару охватила та самая ярость, которой она только что чуть не поддалась. Ярость на это бездушное, отлаженное зло. Она хотела швырнуть этот планшет, закричать этой женщине в её безупречное лицо.

Но она вспомнила старика из четвёртого круга. «Смысл не в весе груза, а в том, чтобы понять, что ты можешь его отпустить».

Она не отпустила гнев. Она отпустила потребность его выразить здесь и сейчас, по их правилам.

Она посмотрела на женщину-надзирателя своими разноцветными глазами, и в её взгляде не было ни страха, ни злости. Было лишь холодное наблюдение.

– Нет, – тихо сказала Элара. – Ваши формы меня не интересуют.

Она обернулась к плачущей девушке. Она не могла вытащить её отсюда. Но она могла сделать одно маленькое дело. Элара наклонилась и подняла сломанный микрофон. На секунду её голубой глаз встретился с заплаканными глазами оператора. Она не послала ей свет или надежду. Она просто увидела её. Как человека. Не как функцию.

– Держи, – сказала Элара, протягивая микрофон.

Девушка перестала плакать, смотря на неё с изумлением. На её лице не появилась надежда. Но появилось недоумение. Сломанная программа на мгновение дала сбой.

Элара выпрямилась и пошла прочь, к противоположному выходу из зала. Женщина-надзиратель не пыталась её остановить. Она просто сделала новую пометку в планшете, её лицо оставалось невозмутимым маской.

Проходя мимо, Элара увидела дверь с табличкой «Крыша. Технический выход». Её внутренний компас указывал туда. Вверх? После всего этого движения вниз?

Она вышла на лестничную клетку и начала подниматься. Воздух становился чище, гула почти не было слышно. Она прошла круг Гнева не тем, что победила его в бою, а тем, что отказалась в нём участвовать. Она не дала системе себя обработать.

Она толкнула тяжёлую дверь, и её встретил слепящий свет закатного солнца и порыв свежего, холодного ветра. Она стояла на крыше небоскрёба, над самым адом. И впервые за долгое время она сделала глубокий, полный вдох.

Она не знала, кто она. Но она начала понимать, кем она не была. Она не была гневной. И не была унылой.

Она была свободной. И этот ветер на высоте был первым по-настоящему чистым ощущением за всё это время.

Глава 6. Ересь: Пламя в ледяном сердце

Ветер на крыше был единственным, что казалось реальным. Он обжигал лицо, выдувая из лёгких остатки спёртого, ядовитого воздуха колл-центра. Элара стояла на краю, глядя на город, раскинувшийся внизу, в дымчато-золотистой дымке заката. С этой высоты он казался прекрасным. Тихим. Он скрывал все те круги ада, через которые она прошла.

Она не чувствовала себя победительницей. Она чувствовала себя пустой. Пройдя через Гнев, отказавшись от него, она выжгла в себе всё, что горело. Осталась лишь холодная, звенящая тишина.

И в этой тишине зазвучали вопросы. Не кричащие, как раньше, а настойчивые, как капли воды, точащие камень.

Кто я?

Ответ «возможность» был слишком абстрактным. Возможность чего? Для кого?

Она посмотрела на свои руки. Руки служанки. Они убирали чужие покои, стирали чужую пыль. А теперь… они противостоят Аду? Это было нелепо.

Её золотой глаз, уставший и потухший после пятого круга, медленно открылся. Он смотрел на город, и Элара вдруг поняла, что видит не здания, а догмы. Жёсткие, незыблемые структуры верований, которые держали этот мир на плаву и одновременно душили его. Религия, наука, деньги, статус – всё это были формы веры. А что было у неё?

Ничего.

Она была еретиком по самой своей природе. Дитя, не вписывающееся ни в одну категорию. Не ангел, не демон, не совсем человек.

Она обернулась. Посреди крыши, среди вентиляционных шатров и антенн, стояла дверь. Не грубая, техническая, а из тёмного, полированного дерева, с матовой стеклянной вставкой. Она вела не вниз, а в небольшую, неприметную пристройку – часовню для высшего руководства «Вершины». Место, где сильные мира сего отдавали дань ещё одной форме веры, чтобы успокоить совесть.

Элара вошла внутрь.

Воздух здесь был другим. Не священным, а… законсервированным. Пахло воском и старой бумагой. В часовне не было окон, свет лился из скрытых светильников, мягко освещая ряды пустых лакированных скамей и небольшой алтарь.

И гробницы.

Они стояли вдоль стен – не каменные саркофаги, а современные, стилизованные под алюминиевые контейнеры или сейфы. Но они были раскалены докрасна. От них исходил не свет, а сухой, обжигающий жар, будто внутри каждого тлела печь. Это были не печи огня, а печи идеи. Застывшей, незыблемой, выжженной догмы.

Это и был шестой круг. Не огненная геенна для грешников, а камера для еретиков. Для тех, кто посмел усомниться. Кто выбрал свою истину вместо общепринятой.

И тут её зрение сдвинулось окончательно. Стены часовни распались, превратившись в бесконечный ряд этих раскалённых гробниц, уходящих в темноту. Внутри каждой, за матовым стеклом или металлом, угадывались силуэты. Они не кричали. Они молчали. Их наказанием была не боль, а вечное заточение в их собственной, неправильной идее, которая пожирала их изнутри.

Один из контейнеров, стоявший ближе к алтарю, привлёк её внимание. Он был холодным. Единственный. Элара подошла к нему. Сквозь стеклянную крышку она увидела лицо женщины. Её глаза были открыты и полены не страданием, а ясным, безжалостным пониманием. Она смотрела прямо на Элару.

«Ты одна из нас, сестра», – прозвучал в голове Элары тихий, спокойный голос. «Дитя, рождённое от противоборства. Ты – живое отрицание самой идеи чистой веры. Ты – ересь во плоти».

– Нет, – прошептала Элара, отступая. – Я не отрицаю веру. Я ищу её.

«А в чём разница?» – голос прозвучал иронично. «Искать – значит сомневаться в том, что тебе дано. Твой отец… он был первым еретиком. Он усомнился в главной догме – в слепом послушании. И был за это низвергнут. Ты – продолжение его ереси».

Её золотой глаз вспыхнул, соглашаясь. Да. Это была правда. В её жилах текла кровь