Плохое время для чудес - Андрей Андреевич Уланов Страница 6

Выставив перед собой ладонь, арквен Керуан принялся с очень задумчивым видом загибать пальцы.

— Мне известно про четыре, — озвучил он итог. — Впрочем, придумайте любое число, у вас будет хороший шанс угадать.

Гаданием я заниматься не стала, предпочтя вновь заняться созерцанием — но уже не надоевшей плетенки, а прожилок дверных окошек, исполненных в модном стиле «крыло стрекозы». Внизу едва слышно скрипнули дуги полозьев, смягчая особо выдающийся ухаб, а еще через полсотни ярдов качка пропала совсем. Сани въехали в гномье предместье, корявые бугры и ямы людского булыжника сменила тщательно уложенная плитка.

— Почти на месте, — я даже не успела заметить, когда Керуан достал пистолет. Смутно похожий на мой собственный… смутно — потому что к точной механике добавилось высокое искусство, заменившее утилитарную рукоять на причудливое сплетение дерева и металла. Сыто щелкнул затвор, проглотив медную конфету.

— Это тоже… формальность?

— Нет, — холодно произнес Керуан, — осторожность. Вы когда-нибудь уже были в подземной части их анклава? — я качнула головой. — Тогда постарайтесь не показывать ваше любопытство слишком уж явно.

— Так точно, сэр! — не выдержала я — и немедленно получила в ответ очередной строгий взгляд.

— Я не шучу, вэнда.

«Я — тоже», буркнула я… мысленно. С некоторых знакомых мне Перворожденных вполне сталось бы развернуть сани обратно… и затем с чистой, как родниковая вода, совестью и сознанием глубокой собственной правоты развесить на меня весь чертополох за срыв переговоров.

Сани остановились рядом с двухэтажным домиком — и я в очередной раз поразилась умению гномов совместить в одном творении безликую массовость и неповторимую индивидуальность. Для коротышек этот дом наверняка был уникален — укладкой и оттенком черепицы, изгибом перильцев на балкончиках, завитушками на бронзовых ручках, наконец! Увы, на этом свобода творчества для строителей заканчивалась, и дальше правил бал суровый практицизм, заставивший одинаковыми коробочками всю улицу, насколько хватало глаз. Даже пожелтевшая трава на крохотных клумбах перед фасадом была подстрижена на одну и ту же высоту.

— Прошу вас!

Согнувшийся в поклоне привратник был, конечно же, человеком. Гном-охранник гордо высился — на все свои три с половиной фута — слева от дверного проема. Теплый шерстяной кафтан был надет, судя по едва слышному позвякиванию, на кольчужную безрукавку. Тщательно же уложенная борода до пояса наглядно показывала всем, что её обладатель уже вышел из юного, по меркам коротышек, возраста. Правда, чтобы просунуть кончик бороды за расшитый речным жемчугом кушак, гному пришлось подпоясаться буквально под ребра. В знак большого уважения к гостям бороду недавно расчесывали, но это, увы-увы-и-ах, не избавило её полностью от крошек… и прочего содержимого. Даже без помощи носа я могла с легкостью перечислить, что данный гном ел и особенно пил с позавчерашнего завтрака.

— Достопочтенный Гримлессон ожидает вас! — трубно провозгласил он, выдохнув, как мне показалось, не меньше четверти кружки черного эля.

… «глубоко-глубоко под землей», мысленно закончила я, входя и оглядываясь вокруг. Под обыденной кирпично-черепичной скорлупой притаился до поры идол гномьего технофетишистского культа. Размерами и количеством всевозможных шатунов, цилиндров, шкивов и прочих шестеренок этот монстр заставил бы позеленеть от зависти любой человеческий паровоз. Как раз в тот миг, когда мы перешагнули через порог, чудовище жадно проглотило топочной пастью очередную порцию угля, шумно рыгнуло горячим паром и злобно уставилось парой дюжин циферблатов на следующих потенциальных жертв.

Смотритель этого мрачного божества удостоил нас не менее «дружелюбным» взглядом, явно размышляя: не прихлопнуть ли длинноухое отродье за осквернение святыни прямо на месте. Но, поразмыслив, он все же отложил в сторону лопату, выудил из нагрудного кармана на кожаном фартуке связку ключей и, отчаянно гремя и лязгая, принялся отпирать небольшую железную дверцу.

— Зходите!

— Кажется, — тихо пробормотала я, глядя на открывшуюся за дверью клетку, видом и особенно размерами живо напомнившую мне гравюру из «Полного описания инструментов палаческих работы мастера Грелля Праведника, верными слугами Творца употреблявшимися», — у меня уже начинается приступ клаустрофобии.

— А разве целитель Гилан вам не смешал перед выездом соответствующую микстуру? — озабоченно уточнил Керуан.

— Смешал. Но, кажется, она еще не действует. Или уже.

Мое состояние колебалось между «полуобморочным» и «почти-обморочным». Попытайся гном влезть в клеть следом за нами, я бы наверняка начала визжать — секунд пять-шесть, прежде чем бородатая гора потных мышц размажет меня по прутьям. Очень громко визжать! Примерно так: И-И-ИИ… БЛЯМЦ! Железная пасть захлопнулась, мы начали свое путешествие по пищеводу гномского чудовища.

— С вами все в порядке? — озабоченно спросил мертвец.

Со мной все было решительно не в порядке. Откидное сиденье было твердым — как и можно было бы ожидать от железного листа на петлях — и с острым краем. Ременные петли для хватания скользили в ладони, а надсадный скрип лебедки заставлял уши свернуться трубочкой в тщетной попытке хоть как-то уменьшить боль.

— Ч-что з-за…

Жуткая маска придвинулась еще ближе. Синюшно-бледная кожа, трупные пятна… лишь запах остался прежним — тонкий и легкий, с нотами хвойных игл и кедра, с жасмином и лавандой в сердце. Арквен Керуан очень любил эти духи.

— … за дурацкую светящуюся краску они намазали?

— Какой-то новый состав, — эльф, неловко вывернув голову, покосился на светящиеся панели, — люминофор на радиевой, кажется, основе. Хвала Лесу, коротышки наконец-то перестали мазать повсюду свою любимую ядовитую дрянь из белого фосфора.

— Х-хоть ч-что х-хорошее, — отстучала я зубами. Клеть опускалась не плавно, а судорожными рывками, вдобавок еще и раскачиваясь.

— А п-почему они н-не сделали н-нормальный п-п-подъемник на к-кейворите, как у л-людей?

— Я спрашивал, — Керуан тихонько хихикнул, — и получил в ответ зануднейшую лекцию о том, что при нынешней частоте использования этого пути устанавливать кейворит-решетку было бы экономически не оптимально. Но думаю, на самом деле гномы любят паровые машины. Они применяют их всякий раз, когда есть хоть малейший повод и еще столько же — когда повода нет вовсе.

— Маленькие грязные подгорные извращенцы! — с чувством произнесла я — и, не сдержавшись, тоже хихикнула. — Ой, то есть, простите… вы так произнесли «любят», что моему воображению представилось нечто совершенно непристойное.

— Ничего страшного, — после долгой паузы смущенно пробормотал эльф, — но, поймите, это вовсе не тот вопрос, в котором я бы хотел просвещать юную вэнду. Если вам так уж интересно, спросите ваших друзей из числа людей. Гномы выпускают для них каталоги соответствующих изделий.

Теперь пристыжено