Елена Белова - Новая реальность Страница 58

Анну всегда удивляло, что Лизанька, единственная внучка, оставалась глуха и слепа к красоте родового огня. Феникс Лиз вообще была на диво практична и умела отбрасывать лишнее. Тогда, во время избрания, эта ее черта казалась необходимой. Но в последнее время Лиз стала считать «лишним» слишком многое. И, кажется, все реже видела разницу между благом племени и собственными желаниями.

– Ты меня слушаешь?

– Я тебя слышу, Лиза. Ты пришла требовать смерти своей дочери. Ничего нового.

– Нет. Я этого не хочу.

Старая женщина продолжала смотреть в Пламя, невозмутимая, как статуя феникса.

– Ну хорошо. Допустим, ты права. Но… я не понимаю! Ты можешь остановить ее сердце одним движением.

– Могу.

Одно тихое слово. Будто капля дождя на пожар. Не погасит. Даже не остудит.

– Так ты согласна? – Женщина в кожаной куртке старательно маскирует удивление пополам с радостью. – Хранительница… Бабушка… ради меня.

Хранительница несколько секунд смотрит на нее. Главу клана. Безупречного феникса. Любимую Лизаньку, последнюю свою внучку. Безжалостную убийцу. Чужую женщину с знакомым лицом.

Через что ты не переступишь, Лиза?

Двадцать семь лет назад ты радовалась, когда в твой день рождения гости ахали, войдя в «Пещеру сокровищ». Так называлась твоя комната, словно возникшая прямиком из сказки о фениксах и драконах: золотой блеск струился от «куч золота» на полу, тепло сияли жемчуга, а от дивана в виде сказочного дракона гости сначала шарахались, а потом умоляли сотворить им такого же! Ты поразила даже василисков, и я помню, как сияли твои глаза… но прошло несколько лет, и ты отказалась от этого, чтобы стать убийцей.

Двадцать пять зим миновало с тех пор, как передо мной встали две девушки, просившие Пламя скрепить узы названого сестринства. Ты и Стефания. Но когда пришло время избирать кандидатов в Приближенные, ты изобличила названую сестру в нарушении закона.

Двадцать два года назад ты пришла ко мне и сказала, что нашла Избранника. Я была счастлива за тебя, ведь настоящая любовь видна сразу. Год спустя ты отказалась от любви, чтобы стать главой клана.

Теперь ты жертвуешь дочерью. Девушка полюбила. И в отличие от тебя, сделала иной выбор. Что ж, ее право. Любую другую ты изгнала бы из клана за это. Наказала бы и выгнала. Может, убила бы – символически, позволив воскреснуть. А дочь ломает тебе репутацию. Ломает твой образ безупречной главы клана. И ты требуешь ее истинной смерти.

Через что ты не переступишь, Лиз?

– Разумеется, – проговорила наконец Хранительница. Посмотрела на вспыхнувшие надеждой глаза внучки и неспешно закончила: – Если глава клана представит мне достаточное обоснование для этого. На общем сборе.

– Хранительница!

– Слушаю вас, Приближенная.

Яростный взгляд голубых глаз скрестился с безмятежно-темным. Колыхнулось Пламя, качнув огненными крыльями. Одно из них мягко подалось вперед, облекло фигуру Хранительницы. Второе обвилось вокруг, угрожающе заволновалось, посыпало искрами.

Это отрезвило женщину. Лиз разжала кулаки. Отступила… и даже легонько поклонилась перед «переходом».

– Доброй ночи, Хранительница.

Она растаяла наконец, и Анна еще несколько секунд бездумно смотрела в теплое золото родового огня. Пламя. Пламя ее защищало. Значит, внучка была готова… к чему? Что на этот раз она была готова переступить? Или кого?

Может быть, настало то время, когда Хранительница тоже стала преградой? Помехой? Но я все равно не могу ответить иначе.

У всего есть цена, Лиз. У твоего покоя она слишком высока. Жизнь Лины. И, возможно, будущее клана.

Я не готова ее заплатить.

И тебе не позволю.

Демон?! Лина, конечно, не присматривалась к ауре алтарной жертвы, но была уверена, что кого-кого, а уж демона узнает, даже не присматриваясь!

И, похоже, ошиблась. Как обманчива, однако, внешность. Юноша был похож скорей на ангела, чем на демона: тонкое лицо, огромные глаза, сейчас переполненные надеждой.

Но, посмотрев глазами Феникса, Лина отчетливо различила в его ауре синевато-серые «сеточки». Демон.

Вот, значит, почему сработала сигнализация. Систему чар никто не настраивал на то, что хозяева квартиры могут явиться домой с демоном под руку. Понятно.

А что теперь?

– Спокойнее, – неизвестно кому проговорил Лёш, и этот безадресный призыв сразу ко всем точно какую-то стенку проломил – все как-то ожили и задвигались.

– Феерично, – снова пропело рыбье трио.

– Сюзерен… – ошеломленно пробормотала Мила.

– Не будем торопиться.

Молодой демон не шевельнулся. Только чуть дрогнули плечи. Он продолжал смотреть на Вадима, который никак не мог принять мысль о сюзеренах и подданном.

– Что происходит? – потребовал ответа Александр, глядя сразу на обоих сыновей.

– Погоди, Саша. – Людмила положила руку на плечо мужа. – Подожди. Лина, это какой-то твой друг? Или родственник?

– Мой? Нет.

А может, надо было сказать, что да? Демона, если честно, было жалко. Нет, вранье не метод.

– Так в чем дело? Я не могу лечить де…

– Пап, спокойней, его не надо лечить. – Лёш быстро копался в своем напоясном кошеле, вытаскивая какие-то ампулы.

– Соображай, что говоришь! – Дим нахмурился. – Что значит – не надо?

– Я к тому, что демона это исцеление все равно не возьмет.

Он подбросил на ладони ампулу, но в этот момент что-то упало и раскатилось по полу. Все невольно оглянулись: в дверях стоял бледный Игорек и расширенными глазами смотрел на Яна.

– Он демон?

– Игорек, успокойся, – быстро сказал Дим.

– Это не такой демон, – пояснил Лёш, на всякий случай встав между Яном и мальчишкой. Почему, Лина уже знала. Мальчик стал сиротой и оказался в доме Соловьевых не случайно. И родители Игоря, и его старшая сестра погибли при нападении демонов. Те пещеры считались безопасными, но молодые демоны вечно стремятся расширить территории, а отец Игоря увлекался спелеологией…

– Все они одинаковы! – сверкнули глаза мальчишки.

– Не все. Этот не такой. Послушай…

– Если ты отказываешься от его присяги, – подала голос Магда (холодноватый, кстати, голос), – то я могу забрать его к себе.

Людмила нахмурилась:

– Подождите вы! Я думаю, что его надо сначала…

– Вот, есть халат! – отчиталась Маринка, сбегая по лестнице. И растерянно проговорила, споткнувшись о последнюю ступеньку. – Ой… а что тут такое?

Да, можно понять девочку. Игорек сжимает кулаки, явно собираясь в драку, взрослые спорят, а перед старшим братом стоит на коленях тот самый неодетый парень, для которого она притащила халат. И вид у него…

– Вылечить, – договорила наконец старшая чародейка. – Марина, отвернись! И дай сюда халат.

Неизвестно, что было бы дальше, но тут Яна шатнуло. Он слепо-беспомощно взмахнул руками, и в следующий миг Дим подхватил его, не дав упасть. Глянул на брата.

– Доболтались, – мрачновато прокомментировал Лёш (или Алекс?) – Дим, сюда клади. Пап, помоги же. Не лечить. Чары с него снять надо, он все-таки для алтаря подготовлен.

– Снимем, – вздыхает Александр. – Тип алтаря заметил?

– Нетипичный какой-то. Мам, погоди пока, не накрывай. Надо видеть, что лечишь. Осторожно. Маринка, да испарись ты!

Девочка, поджав губы, уходит почему-то на кухню. Координатор присаживается рядом.

– Тихо, тихо, юноша, спокойнее. Мила, найди что-то из нейтральных обезболивающих. Что и ему подойдет.

– У меня есть. – Лёш отламывает головку ампулы. – Только ты потерпи лучше, парень. Пока из тебя эту пакость не вытащат. – Сочувственный взгляд и мягкий вопрос: – Ты как, в силах?

– Да… – шелестит тихий ответ.

– Хорошо.

Несколько секунд в комнате царит тишина. Напряженная. Ладони Александра мягко скользят в сантиметре над израненным телом, словно собирая паутину с невидимого стекла. Молодой демон кусает губы. Людмила сжимает темно-синий халат так, что пальцы мелко подрагивают. Игорь и тот забывает про свою ненависть к демонам – губы-брови парнишки изгибаются в сочувственно-страдальческой гримаске. Феникс негодующе шипит – похоже, ему не нравится, что наложенные чары с молодого демона снимает-вытягивает кто-то другой. Феникс считает, что он справился бы с такой работой куда получше. Но блок на месте, и бедной птичке только и остается, что шипеть и клеваться.

– Что так долго? – не выдерживает Мила.

– Цепко держится. Странно, будто по крови тянется. Парень, тебя как зовут?

– Ян. Ян Долински.

– Ян, ты не знаешь, к какой группировке относились эти любители жертвоприношений?

У юноши дрогнули губы. Но он молчал. Александр бросил на него недоуменный взгляд… но прежде чем он успел что-то сказать, тишину разрезает холодноватый голос Магды:

– Эти мерзавцы представлялись как семья Долински. По крайней мере, год назад они просили новую пещеру именно под этим именем. И если я правильно понимаю, они решили принести в жертву своего родственника.