Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский Страница 5

Ну, давай посмотрим, какая у тебя тут гармония эссенции.

Сбросил порошок в спирт и круговым движением взболтал колбу. Сначала ничего не происходило. Обычная взвесь, порошок медленно оседал на дно, не вступая в реакцию с этанолом. Я разочарованно хмыкнул, собираясь отставить посуду в сторону, как вдруг жидкость внутри мигнула.

Именно мигнула. Как перегоревшая лампочка.

Реальность вокруг колбы внезапно исказилась, словно я смотрел на нее через кривое стекло. Воздух у горлышка стал плотным, вязким. А внутри прозрачной жидкости вдруг вспыхнули тончайшие, едва заметные золотистые нити. Они тянулись от крупинок серого порошка, переплетаясь между собой в сложный, пульсирующий узор.

Я замер, не дыша.

Картинка начала двоиться. Мой рациональный мозг, натренированный на пространственное моделирование молекул, инстинктивно попытался наложить на это свечение привычную химическую сетку. Я пытался увидеть ковалентные связи, углы между атомами углерода, электронные облака. Но вместо четкой структуры я видел живую, дышащую энергию, которая сопротивлялась любому анализу.

Нити завибрировали, узор стал распадаться, теряя золотистый оттенок и становясь грязно-бурым. В висках резко стрельнуло. Глаза заслезились от напряжения. Я зажмурился и потер веки ладонями. Сердце колотилось где-то в районе горла.

Открыл глаза. Никакого свечения. Обычная колба, обычный грязноватый осадок на дне.

— Окей, Лёха, спокойно, — пробормотал я вслух, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Это просто остатки токсинов в мозгу. Фторорганика бьет по центральной нервной системе. Зрительные галлюцинации — нормальное явление в период полураспада яда в крови.

Убедить себя получилось паршиво. То, что я видел, не было похоже на глюк. Это было похоже на интерфейс, который мой мозг не смог расшифровать. Алхимический дар? Способность видеть эту самую эссенцию?

Пожалуй, на сегодня научных открытий достаточно.

Я выплеснул содержимое колбы в мусорное ведро, тщательно протер стекло тряпкой и задвинул банку с серым порошком в самый дальний угол стола. Блокнот с бредовыми записями отправился в ящик к студенческому билету. Мне нужно время, чтобы адаптироваться к новой физике этого мира, прежде чем я снова полезу в пробирку.

Стоило только адреналину отступить, как желудок скрутило судорогой. Резкий, болезненный приступ голода напомнил о себе с такой силой, что перед глазами поплыли черные точки. Видимо, старый владелец тела питался святым духом и мечтами о великом будущем.

Оставив стерильную берлогу, я щелкнул замком и вышел в общий коридор. Со стороны кухни-гостиной доносился приглушенный шум голосов.

Юна сидела на продавленном диванчике, подтянув коленки к подбородку. Напротив нее, балансируя на двух ножках табуретки, расположился гость. Парень лет двадцати, с зализанными гелем волосами и в толстовке, которая явно была ему велика. На шее поблескивала толстая цепь, подозрительно напоминающая латунь с напылением.

— Юн-я, ну ты пойми, нет у меня сейчас свободной налички, — вещал парень, наклоняясь к ней ближе. — Весь капитал в обороте. Я бы тебе занял на твои краски, базара ноль, но сейчас сам на мели. Зато есть тема.

Я молча прошел мимо этой живописной парочки прямиком к холодильнику. Гость проводил меня настороженным взглядом, но, не заметив с моей стороны никакой угрозы, вернулся к Юне.

— Какая еще тема, Мин-су? — без особого энтузиазма спросила девушка. — Мне до завтра нужно пигмент выкупить, иначе заказчик сольется.

— Да верняк тема! — Мин-су радостно хлопнул себя по коленям. — Билеты на полуфинал арены. У меня есть выходы на типографию в нижнем секторе. Печатаем партию клонов, голограммы там простые, я уже схему пробил. Толкаем с рук перед самым входом. Люди в ажиотаже не проверяют. За час делаем кассу и расходимся. Сто раз так делали, схема — железобетон!

Я дернул ручку холодильника. Внутри царил температурный минимализм и полная безысходность. На боковой полке сиротливо стояла банка с засохшим соевым соусом, рядом лежал сморщенный лимон, больше похожий на мумию, а в пластиковом лотке обнаружилась половина луковицы. Великолепно. Рацион чемпиона.

— И что, никто не спалит? — в голосе Юны появилась заинтересованность.

— Да кому там палить? — хмыкнул Мин-су, откидываясь назад. — Народ берет билеты с рук еще на подходе. А там давиловка, до самих турникетов им еще минут сорок, а то и час пилить через толпу. Пока они дойдут, пока сканер их завернет, пока начнут разбираться на входе… У нас фора — вагон времени! Мы успеем скинуть всю партию и уже будем в другом районе пиво пить. Соглашайся. С тебя только постоять на стреме и улыбаться. У тебя личико милое, люди поведутся.

Я переместил поиски в морозильную камеру. Бинго. На самом дне, под слоем доисторического инея, обнаружился кусок куриного филе, промерзший до состояния криогенного монолита. В нижнем шкафчике под столешницей нашлось пять картофелин, еще одна луковица и несколько пакетиков со специями — сушеный чеснок, черный перец и что-то отдаленно напоминающее паприку. Жить можно.

Включив конфорку, я бросил замороженную курицу в глубокую миску и залил горячей водой из чайника — варварский, но быстрый способ дефростации. Затем взял нож, поправил лезвие о дно керамической кружки и принялся за картошку.

Мин-су, видимо, начало раздражать мое присутствие. Точнее, мое абсолютное равнодушие к его персоне и его гениальным криминальным схемам. В его картине мира местный Алеша должен был, наверное, забиться в угол и не отсвечивать.

— Слышь, — громко протянул Мин-су, поворачиваясь ко мне. — Ты не видишь, тут взрослые люди дела обсуждают? Иди в свою комнату пробирки нюхай.

Я аккуратно нарезал картофелину ровной соломкой, стараясь выдерживать одинаковую толщину — миллиметра по четыре, чтобы прожарка была равномерной.

— Не обращайте внимания, — спокойно отозвался я, не отрывая взгляда от разделочной доски. — Я просто обеспечиваю звуковой фон. Считайте меня кухонным радио.

Табуретка скрипнула. Мин-су резко поднялся, одернул свою безразмерную толстовку и вразвалочку подошел ко мне. Он встал сбоку, демонстративно вторгаясь в мое личное пространство, и уперся руками в столешницу.

— Ты чё, не слышал, что я тебе сказал? — процедил он, пытаясь заглянуть мне в глаза. От него несло сигаретами и мятной жвачкой. — Юна говорит, ты вообще берега попутал. Своим не помогаешь. Деньги жмешь.

Я сгреб нарезанную картошку в сторону, вытащил подтаявшее мясо из воды и начал резать его мелкими кубиками.

— Инвестиции в сомнительные стартапы не входят в мою финансовую стратегию, — сообщил я, отправляя курицу на разогретую сковородку с каплей масла.

Масло зашипело, выстреливая мелкими каплями. Мин-су отшатнулся, чтобы не испортить одежду, и это мимолетное отступление смазало весь его угрожающий образ.

— Какие, нахер, стартапы? — он нахмурился, явно не уловив иронии, и снова шагнул вперед, раздражаясь еще больше. — Ты слова-то попроще выбирай. Я тебе сейчас быстро объясню, как со старшими разговаривать.