Потерянное эхо - Фарха Таннба Страница 44

— С чего вы так решили, Ут-Кызы? — спросила Рубидия, наблюдая, как эфир растекается по почти разряженному артефакту. Точно капля краски на хроматографической пластинке — она не столько расплывается цветным пятном, сколько движется, распадаясь на фракции. Эфирный импульс, проходя сквозь среду небольшими порциями, мог расслаиваться на фракции разной энергии, правда, заметить этот эффект можно было лишь на малых количествах эфира и только если знать, куда именно смотреть. — Вы же не можете решать за другого человека, что он собирается сделать и что хочет предпринять.

Ут-Кызы посмотрела на неё со всей серьёзностью и беззвучно покачала головой.

— Майстерин, у нас путешествуют чаще всего молодые девушки, а у взрослых женщин обычно нет на долгие путешествия ни времени, ни особого желания. Но дело не в этом. Моя тётя, конечно, не из самых тихих домоседок, но в ближайшее время ей правда будет не до путешествий… Она даже просила меня пока что не влипать в неприятности такого масштаба, чтобы ей пришлось отправляться выручать меня в соседние земли.

— И вы собираетесь нарушить просьбу тёти, которая вас так любит? — хмыкнула Рубидия, разглядывая саму Тидесбалу и пытаясь сложить все её слова в единую картину.

— Разумеется, нет, — фыркнула юлчы, — Ей не придется меня выручать, я буду осторожна, а ещё я не останусь одна.

— То есть, вы планируете, что выручать вас придётся мне? — едва удержавшись от нервного смешка, спросила Рубидия.

— Нет, конечно же! Я планирую помочь вам, а не мешать, и никому меня выручать не придётся! — почти обиженно заявила Тидесбала.

Рубидия лишь хмыкнула и подняла перед собой посох на вытянутой руке, покачала им, выводя из горизонтального положения, чтобы вновь привыкнуть к его инерционности. Не так уж часто майстерин отправлялась в дальние поездки, и ещё реже ей при этом мог бы пригодиться посох.

— Майстерин, может, вы всё-таки поговорите с тётей? Я вас отведу и попрошу за вас, вы подумайте. Ни вам, ни ей не обязательно на всё сразу соглашаться, — осторожно вернулась к своему безумному предложению юлчы, — А там с ней сами и решите. В крайнем случае, вдвоём меня поругаете, у вас много общего.

— На месте вашей вашей тёти я бы сразу отказалась и выгнала предлагающих подобные глупости взашей, — проворчала Рубидия. Посох отнесла к двери — возьмёт перед уходом. Вещи почти собраны, установка для вызова эфирного эха разобрана и упакована наиболее безопасным образом. — Особенно если они явятся неприлично рано.

— Мы не явимся неприлично рано, — фыркнула Тидесбала, зазвенев колокольчиками в косах. — Моя тётушка сейчас спит недолго… к сожалению… Я из-за неё тоже привыкла вставать рано, а ложиться поздно я и сама умею.

Какое-то странное сочувствие промелькнуло в её словах, и Рубидии в очередной раз подумалось, что совершенно точно не стоит обременять тётю своей лисентирин какими-либо просьбами. Но… но у неё совсем немного времени, пять неполных дней — а в полдень шестого уже состоится суд. Рубидия суеверно старалась не называть точную дату, не думать о дне суда, не считать дни и часы, потому что знала: сорвётся в бессмысленную тревогу и подсчёты вместо действий, которые способны хоть что-то изменить. Но чем ближе был назначенный срок, тем труднее становилось сдерживаться, и Рубидия готова была хвататься за любую надежду. Она не должна была соглашаться на предложение Тидесбалы, но выбора у неё уже не было.

— Если мы и впрямь ей не помешаем, я готова поговорить с ней. Но только поговорить, слышите, Ут-Кызы? Причём в приличное для визитов время, не прямо сейчас, а через несколько часов, когда хотя бы рассветёт. Сейчас мы с вами сядем, сделаем чай и попробуем позавтракать, а потом уже пойдём к тёте. И если ваша тётя откажется или вообще не захочет со мной разговаривать, я не буду переубеждать её и вам не разрешаю.

— Да, майстерин, — покорно улыбнулась лисентирин, но в её голосе и улыбке Рубидии вновь почудились знакомые нотки безумной уверенности в своих силах и замыслах. — Вы всё равно не сомневайтесь, всё будет хорошо, апай обязательно согласится вам помочь, вот увидите!

После завтрака, не раннего и скомканного, как у Рубидии с её лисентирин, а нормального, общепринятого у граждан Республики, и всю дорогу до юлчыларского квартала повеселевшая Тидесбала пыталась разговаривать с Рубидией, отвлекать её щебетанием о своих экспериментах с перемещением орхидеи, о цветении этой самой орхидеи, которое непременно случится летом — Майстерин, я успела посмотреть, она растёт хорошо, кончики у корней зеленовато-розовые и живые, а значит, ей у вас понравилось! — и майстерин была ей втайне за это благодарна. Чуть-чуть успокоившись, Рубидия смогла свести беседу к тётушке своей лисентирин, которую звали Яраткан Тидесбалой — Почему? Ну, род ведь считают по матери, а тётя приходится моей матери родной сестрой. А, у деймарцев же принято не так… — и была она мастерицей-резчицей. Артефакторшей среди юлчылар, значит — памятуя, что у странствующего народа орнаменты всегда связаны с эфирным узором, Рубидия не сомневалась, что именно ремесленницы их и наносят. Тем более магическим искусством у юлчылар владеют исключительно женщины, и едва ли мужчины допускаются к созданию обережных узоров хоть на каком-то этапе. Тидесбала — то есть, Ут-Кызы Тидесбала, стоит и в мыслях звать её по имени, чтобы не путать их с тетей — утверждала, что Рубидии с её апай есть о чём поговорить. Однако майстерин Гаусс казалось, что знакомства с неугомонной юлчы и занятия артефакторикой, хоть и с применением совершенно разных техник и материалов, пожалуй, всё-таки будет недостаточно для светской беседы с незнакомой юлчы. Лисентирин же храбрилась и, кажется, именно поэтому почти тащила Рубидию за собой, не давая ни ей, ни себе усомниться в замысле.

Перед расписной дверью юлчы на миг замешкалась, но затем уверенно потянулась к звонку, оповещая хозяев о своём приходе, вытащила из кармана ключ и быстро открыла замок. В ответ на внимательный взгляд Рубидии пояснила:

— Апай разрешает мне приходить к ней в дом, а я ей помогаю. Она на меня не в обиде.

Переступая порог, майстерин повторила за Тидесбалой приветственный жест — подняла правую руку, коснулась дверного косяка, обнажив ладонь. Ладонь пустая, оружия в руке нет, значит, гость миролюбив и безопасен — мелькнула у Рубидии мысль, которая заставила майстерин замешкаться. Так вот откуда взялось столь необычное приветствие у странствующего народа! Да и для магии не самое удобное положение с учётом праворукости большинства людей. Юлчыларские жилища походили друг на друга очень сильно, хотя майстерин Гаусс готова была поклясться, что в