Маг и нимфа, или неправильное фэнтези - Дмитрий Баскаков Страница 39

— Р-р-разговорчики!

Лесная нимфа испуганно замолчала, переводя растерянный взгляд с него на меня и обратно.

— Он имеет в виду, что нам не следует разговаривать, — перевёл я, отступая вглубь камеры. — Здесь это не разрешается — правильно, офицер?

— Хм, — стражник кисло усмехнулся, продолжая беззастенчиво изучать вновь прибывшую через решётку. — Это, что же, твоя подельница?

— Ну... — я пожал плечами, сделав максимально неопределённый жест рукой. — Так скажем, знакомая.

— С тобой-то самим всё понятно, рожа бандитская, — продолжал тюремщик рассуждать вслух. — А тебя-то как угораздило к нам попасть, деточка?

Это был неверный ход: деточка два раза хлопнула глазами, наморщила прелестный лобик — и принялась рассказывать, как её угораздило. Стражник сначала слушал в растерянности, но простота и открытость лесной жрицы подкупали, так что, смекнув, что это надолго, он принёс из угла свою табуретку и, усевшись напротив нас, стал с комфортом внимать представлению. Я сел на пол, прислонившись спиной к железной решётке, и тоже стал слушать.

Димеона начала с тех далёких времён, когда она жила в лесу с сёстрами, и до событий сего дня дошла только минут через сорок — на счастье, обстоятельства нашей встречи она благополучно перескочила, упомянув их вскользь и настолько бессвязно, что понять чего-либо было нельзя. Мои надежды на объяснение сцены на площади, впрочем, тоже не оправдались: проповедуя, друидка не замечала вокруг ничего, так что весь рассказ уместился у неё в одно предложение.

— Димеона, постой, — попросил я, поскольку раздобревший к тому времени стражник уже благосклонно пропускал мои реплики мимо ушей. — Ты, что же, совсем ничего не помнишь?

— Почему — не помню? — юная жрица, забывшись, пожала плечами и сразу поморщилась. — Ой!.. Помню. Я стояла, я проповедовала, я рассказывала про Фериссию — про то, как у нас хорошо, про друидов, про праздники, про знамения, про лесную еду, про милость леса, про обычаи, про правила... Я рассказывала — и потом вдруг ощутила Мелиссу — Мелисса была рядом со мной, хотя я её и не видела, а только почувствовала, но с Мелиссой всегда так — сперва чувствуешь, а потом только видишь, потому что она не всегда хочет показываться. Потом я посмотрела вокруг — и вдруг стало больно, так больно, что я даже упала. А потом меня будят и говорят: ты преступница, что ты сделала? А я не преступница, и ничего такого я не сделала — я просто несла людям слово Фериссии!..

— О чём они ещё спрашивали? — покосившись на стражника, спросил я.

— Обо всём, — друидка наморщила лобик, припоминая. — О том, кто я такая, и откуда иду, и как мы с тобой познакомились, и что было в том городе...

— И ты им рассказала? — упавшим голосом спросил я.

— Ну, конечно! — Димеона даже засмеялась своим звонким смехом. — О том, как я проповедовала там на площади и потом в странном доме, и как мы с тобой дрались с плохими людьми, и как мы потом убежали...

Наш надсмотрщик одобрительно хмыкнул — поворот сюжета звучал интригующе.

— Димеона... — простонал я. — Но зачем ты всё это им рассказала?..

Дитя леса взглянуло на меня с недоумением:

— Но они же спросили!

Тюремщик был явно не против узнать подробности, но тут, на счастье, случился ужин, совпавший со сменой караула, и наша беседа естественным образом прервалась. Позже, когда мы уже готовились отойти ко сну, я попытался воззвать к здравому смыслу друидки ещё раз.

— Димеона! — окликнул я тихо.

— А?

— Но зачем ты им рассказала про тех плохих людей, что мы встретили?

— Они спросили.

— Димеона, — я старался говорить так, чтобы мой голос звучал как можно весомее. — Мы с тобой убежали от тех плохих людей, верно ведь? И те люди, которые тебя спрашивали, тоже были плохие — они тебя заперли, понимаешь?

— Угу.

— Но ведь ты не хочешь, чтобы они рассказали тем плохим людям о том, где нас искать? Ведь они могут оказаться знакомы, и тогда нам с тобой будет очень нехорошо.

— Они не расскажут, — сказала лесная нимфа с такой интонацией, словно бы говорила с неразумным ребёнком. — Не бойся, плохие люди не узнают, где мы.

— Что? Но... Почему?

— Им не расскажут, — с нажимом повторила друидка. — Не бойся: я попросила, чтобы им не рассказывали. Мне обещали.

Я беспомощно вытянулся на тюремном полу, положив руки под голову, и умолк. Спорить мне не хотелось, думать — тем более. Быть волшебником не хотелось тоже. Хотелось закрыть глаза и забыться тем же радужным сном, что и Димеона.

***

— Даффи Оулдсен, на выход!

Когда на следующее утро меня ввели для допроса в кабинет к Зувру, за широким столом, кроме самого начальника, уже сидели мой давний знакомый Ларри Гнутт и высокая дама в белом. Офицеры о чём-то переговаривались. На незнакомке был строгий брючный костюм без знаков отличия и шляпа с вуалью столь плотной, что за ней не было видно лица. Леди сидела, положив ногу на ногу, и пускала в окно кольца дыма. В длинных пальцах покачивался мундштук с тлеющей сигаретой. Я понятия не имел, кто она такая, и мог только гадать, в какие ещё неведомые мне