Сила Медведь - М. Г. Лой Страница 37

вместе с девкой. Но будочники всё равно потребовали документы. Документов у Апанаса не оказалось. Вместо этого он достал из штанов — не из кармана, а из штанов (не ясно в каком месте он там всё это прятал) — какую-то бумагу, которую те брезгливо взяли и развернули. Некоторое время вчитывались в строчки, потом швырнули её себе под ноги. Как оказалось, то была инструкция по применению какой-то мустильсварновки. Когда они потребовали документы снова, упырёнок показал им кукиш, ткнув пальцем с обрызганным ногтем прямо в морду одному из бледняков. Пришлось заплатить штраф в два серебряных рубля. А потом ещё взвесить монеты: отдельно золотые, отдельно серебряные и отдельно медные. Припрятавший основной запас в тайном месте в телеге Кощей, естественно, не достал, а бледняки его проглядели. В итоге, будочники отписали им целую кипу бумаг: одна — вес монет и их количество, другая — за уплаченный штраф, третья — временное удостоверение Апанаськи, четвёртая — ещё за что-то. Так же пятая, шестая и седьмая. И только потом, через целых один час и двадцать три минуты их пропустили через границу.

Оказавшись на широкой развилки, кони свернули в сторону Царь-горы.

— Суки бледные, — шипел Кощей, сгорбившись на передке. — Они такие всю жизнь. Мрачным нахрен не надо каких-то путников обшковыривать, а эти чуть ли в трусы не залезли. Гниды.

— Им скучно. Может мы первые за весь день, кто выехал из Района. Въезжающие-то были и есть, — отозвался Медведь, чтобы что-то сказать. Мимоходом он кивнул на телегу, что въезжала в Район.

— И что? Так сидели бы в своём великом тереме, суки, — тут Кощей имел в виду ту двухэтажную крутую будку, что стояла на посту, — и носа бы на улицу не казали. Перевернули всё в телеге, опять укладывать, как было.

Медведь промолчал о том, что в телеге и так было как попало.

— Так что, брат Кощей, как дальше будем вести дела? — решил сменить тему Сила.

— Как и говорил: едем до конца, — кивнул Скоморох, хрустнув шейным позвонком, на что отреагировали упырята, безумными глазами уставившись на Кощея. — Там будем глядеть. Отсюда две дороги: через Царь-гору и через Древний Мост. Через верх и через низ. Лучше низом.

— Оно если сверху, то тоже не плохо.

— К завтрашнему вечеру, ежели не останавливаться, приползём в Кровавый Терем. Правда в повозке ночевать придётся, — добавил Кощей.

— Главное, чтобы на дороге нас неожиданности не поджидали.

— Будут поджидать. Они же не просто нас увели в сторону. Дальше Царь-гора и пустырь. Там засаду легко устроить.

— Легко, — согласился Сила, продолжая смотреть вперёд.

— Только бы не на Мосту, — покривился Скоморох. — Ежели поцарапаем его, потом проблем не оберёшься.

— Что сделаешь? Древняя конструкция. Под защитой Бабьей Избы.

Кощей скривился, но ничего не ответил.

Пока ехали по просёлочным улочкам, на которых дома становились ниже и реже, молчали. Чуть позже доели оставшиеся продукты. Выпили весь чай. Упырята кровь. Кощей, после плотного то ли обеда, то ли ужина, завалился опять спать, закутавшись во все одеяла, что были. Ворона и Апанас остались рядом с Медведем и глазели по сторонам, впитывая всё, что видели и слышали. Чуть позже Ворона включила хроникус. Петрушка-кормушка вещал новости. Говорил о том, что рядом с Ладогором Снежным появилась ещё одна мёртвая земля. Бог продолжает гнить и с его телом не могут справиться даже самые лучшие отряды колдунов. Трава колосится и алеет. Зацветает. Гудит. Сегодня девять дней со смерти Великого Князя Святогора. Мстислава устроила поминальный пир. Народ ждёт первый дождень, Великая Княжна должна будет вступить в полноправие — принести Великую Клятву народу русому и престолу. Петрушка-кормушка не стал перемывать прямо в эфире косточки Мстиславе, мол, баба же и всё такое, а лишь озвучил, что сейчас выпьет сто пятьдесят за светлую и звёздную дорогу Святогора.

— А пока, мои други, послушайте «Колдовских лириков» и их балладу «Первый день без тебя». Ежели вы в дороге, вспомните Святогора добрым словом, ежели дома, наполните стаканы горячей водкой и выпейте за его душу, что сегодня отправится в путь по звёздной дороге. В иные миры. А может снова в этот. Пусть Святогор и был гнилушным правителем, но он был и он правил. Он был русом. Нашим братом и нашим сыном, нашим отцом и нашим дедом. И его имя навсегда отразится в истории нашей Светлой Славорусии-матушке, в каждом из нас, кто жил при нём, кто живёт сейчас. Святоши помолитесь за его душу, а не верующие посмотрите на небо. Где-то там звёзды ткут ему дороженьку. Удачи, Святогор, Великий Князь светлорусый, пусть твои звёзды горят ярче колдовских лампочек.

И Медведь глянул на небо, пытаясь увидеть в ярко-синем покрывале, на котором, пусть и у горизонта, ещё сияло солнце хотя бы отблеск одной звезды. Но, конечно же, не увидел, однако очертания огромной Луны Леи, выползающей из-за горизонта отчётливо проступали. Сила знал, что где-то там, в недрах Великого Космоса душа Святогора уходит в другие миры. А может снова в этот…

Догорел закат, ночь скользнула в дом,

В душной тесноте говоришь о былом.

В душной темноте стрелки на часах

Отсчитают сердца последний удар.

Ядовитый пламень поглотив тебя,

Душу заберёт, бросит в небеса.

Лодка у причала, как и звёздный путь,

Ждёт тебя. Осталось совсем чуть-чуть…

И прощальная песня останется со мной.

И щёки себе омою горькою слезой.

И прощальное слово сдавит болью грудь,

С этой дороге уже никуда не свернуть.

Солнце светит ясное. Новый день настал.

Кто-то соболезнует, кто-то промолчал.

И уже не важно, было как вчера.

Важно только это — больше никогда…

Будет завтра утро, будет завтра вечер.

Время, как и прежде, боль легко излечит.

И другая жизнь захлестнёт меня,

Память лишь останется. Да твоя звезда.

Медведь вспомнил похороны. А ещё то время, когда Святогор был мальцом. И был мальчишкой Борис, старший сын Игоря Воевателя, умерший раньше всех, даже раньше отца, и вспомнил Добромира Дурака, второго сына Великого Князя, кому прочили престол, несмотря на глупость и дурость, что царили в нём. Мстиславушку, тощую девку-ведьмачку с яркими глазами, выросшую в настоящую красавицу. И, конечно, вспомнил Игоря Воевателя, того, с кем хаживали в походы, с кем рубили врага и нечисть, с кем изъездили вдоль и поперёк всю необъятную матушку Славорусию.

Люди рождаются и умирают. Ничто не