Период полураспада - Алексей Иванович Гришин Страница 35

— Ничего. Это неважно. Главное, что цель устранена, — задумчиво произнёс Вик.

— Тело уже везут в крепость, господин. Пригласили лучшего проскриптора города. Он установит яд, время убийства… Мы думаем, что это убийство. Не думаю, что кто-то из наших… Первичные признаки указывают… на бытовуху…

— Сомнения… сомнения уйдут. Моё посвящение много лет назад тоже нельзя было назвать гладким. Хотя… Меня посвящали в Иверии. Лично первый иерарх Двадцати Одного. Тогда я ещё не знал, как далеко они отошли от истинной веры… — почти шепотом проговорил Вик.

— Да… Он провёл некоторое время в мастерской… Постоянно к нему кто-то поднимался… Вроде всё без проблем. Уже в конце он как ошпаренный выбежал, нашёл какого-то стражника. Начал ему какой-то бумагой тыкать… Ну, тот его и… Мы уже везём его на дознание… Потом он сел у мастерской. Сидел… сидел… и наконец отправился к последнему клиенту.

— Хорошо. Следите, чтобы он всё сделал. Он не должен провалить эту часть. Этот винтик очень мал, чтобы приставлять хоть сколь-нибудь значимую ценность сам по себе. Но без него механизм не закончит свой путь. Я ясно выражаюсь?

— Предельно, господин. Разрешите? К вам человек из Секретной коллегии…

— Пригласи.

Альберт вышел и через несколько секунд вошёл невысокий мужчина в круглых очках.

— Финн! Прошу. Присаживайся.

— Благодарю. — Он сел в кресло напротив рабочего стола.

— У меня последние новости из столицы. Война, которую хочет начать император, не так популярна, как он думает. Все принятые меры… Как сказать… Вызывают всё больше недовольств. Повышение налогов, силовые рекрутские наборы, реквизиция земель… Сословия начинают роптать. Высокие дома в столице начинают сомневаться. Они думают: в случае неудачи их головы первыми полетят. И на то есть основания… Кроме семей Бантии и Цезии, конечно. Они давно положили глаз на Тарту и прилегающие земли. В случае успеха они получат большую часть рудников… У нас нет информации, как к этому относится директория… Лучше нас об этом можете сказать вы…

— Возможно, у меня остались связи там… Но ты лучше меня знаешь, что эти старики упрямы, инертны и неповоротливы. Если мы проиграем войну, то они узнают об этом в лучшем случае только через год…

— Как бы то ни было… У нас сейчас есть прекрасная возможность начать работу в столице. Аккуратно и методично…

Вик встал из-за стола и подошёл к висящей картине. Он долго вглядывался в холодное очертание луны. Неподвижная до того момента, она начала трепетать.

— Она нам сегодня благоволит. Начинайте приготовления…

***

Третий и последний в списке. Олас. Первая наводка на Вика. Одежда. Шпионил за мной в Верхнем городе. Тайник. Продал меня. Привести приговор в исполнение с особой жестокостью.

Барабанный ритм болью отдаётся в висках. Ты в тяжёлых острых доспехах идёшь по пустынной тёмной улице. Каждый шаг оставляет на тебе кровавые следы, непрерывной линией следующей за тобой. Зелёное пламя адских жаровен загорается, как только ты с ними ровняешься. Я не один. Ты опоясан золотой нитью, оставляющей звёздные очертания подле тебя. Блуждающие тени собираются вокруг жаровен. Они хотят посмотреть. Они хотят прикоснуться. Они хотят стать частью — их нового царя, их нового бога. Золотые звёздные очертания начинают превращаться в страшных тварей. Метаморфозы превращают их в твоих прислужников — горгулий, торжественно несущих твои символы власти. Теней становится всё больше. Они начинают плакать. Кровь. Кровавые слёзы льются из чернеющих глазниц. Они пытаются поймать их руками. Всё тщетно. Я не сбавляю шаг. Слёзы льются сквозь землю, желая добраться до центра. Вдалеке начинает виднеться полумесяц. Зловещая улыбка. Ты уже его видел. Неведомая сила останавливает тебя и твоих послушников. Водная гладь впереди начинает пульсировать. Пена вздымается. В её очертаниях узнаётся… Монструозный город… Город Солнца. С его невозможными строениями.

Чёрная сигнальная башня загорается зелёным пламенем. Правитель вернулся… Ворота города со звенящим скрипом открываются. Ты торжественной поступью заходишь. Город пуст. Нет даже блеклых теней. У тебя только один путь — к золотому храму. Твои шаги начинают обжигать водную гладь улицы, оставляя короткие кристаллические штыри. Сквозной ветер вдавливает доспехи. Золотой храм предо мной. Он выше самого высокого великана. Но ты не чувствуешь себя пылью, песчинкой. Ты огромен. Я достоин этого храма. Ворота уже открыты. Все ждут. Что-то прерывает твоё торжественное восхождение. Что-то в стене храма. Плач женщины и младенца… Их замуровали заживо в стену… Их плач разрывает твою душу на кусочки… Есть ещё что разрывать? Душа. Только поэтому нетленный город не захватили обжигающие языки пламени и пепла… Я должен идти вперёд. Золотой храм требует жертвы. Он хочет преподать урок… Ты вступаешь вглубь храма. Храм пуст. Только золотые переливы поверхностей множат твоё естество. Ты теперь не одинок в храме… Каждый угол кажется знакомым, каждое действие — неизбежным. Каменный алтарь готов. Кому выпал жребий… Хомуты затянуты. Лица не разглядеть. Это жертва повинности. Мирная жертва за истину… Ты берёшь с подноса осколок зеркала и пустую чашу. Три удара. Череп. Левая нога. Правая рука. Ты наполняешь чашу текучей алой кровью. Остаётся только последний удар — венец твоего искусства. «Не делай этого». Запах фиалок. Жасмин... Один из хомутов ослабевает. Рука жертвенного агнца дотрагивается до тебя... Взгляд даёт трещину…

Стрела разрывает твоё сердце. Перед тобой больше нет алтаря. Стилет в твоей руке занесён над горлом Оласа. Он в домашней одежде, возле своей кровати, держит за руку. Короткие огарки свечей наполняют спальню горьким ароматом. Открытое окно гуляет на ветру. Усталость прожигает каждую мышцу Хенрика. Зрачки расширены. Сердце отбивает походный ритм.

«Не смотри на меня. Не смотри на меня…»

Один удар — и всё будет кончено. Но ты не можешь... Разум. Сознание. Тело. Что удерживает тебя? Ты не знаешь. Его глаза полны смирения. В них больше нет ни боли, ни жалости. Они смотрят сквозь тебя, зная, что будет дальше. Он понимает: бежать бесполезно, молить и звать о помощи — тоже. Где-то в потаённой глубине люди, совершающие нелицеприятные поступки, уже перестают переступать через собственное я. Сначала они надламывают маленькую веточку. Потом палки становятся всё больше. Пока наконец не будет сломана и выжжена целая роща, целый лес. Что вырастает на месте выжженной пустыни? Золотой храм… Его отвратительные щупальца пустят корни во всё, до чего смогут дотянуться.

«Обряд должен быть закончен. Ты должен быть…»

Рука дрожит. Хватит одного