Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни - Джим Батчер Страница 34

Им потребовался почти час, чтобы выйти из Бактауна и направиться в Саутсайд. Многие до сих пор полагают, что Саутсайд представляет собой что-то вроде экономической пустыни, по которой проходит демилитаризованная зона враждующих гангстерских кланов. Это вовсе не так – по крайней мере, не везде. Есть, конечно, кварталы, куда лучше не заходить в одежде не того цвета или с кожей не того цвета, но они скорее являются исключением, а не правилом. Большая часть Саутсайда довольно разнообразна, значительная его территория занята всякими производствами, и Фитц со своим избитым пешим воинством направился к заброшенной фабрике на краю промзоны.

Она занимала целый квартал – здоровенное здание высотой всего два этажа, зато площадью в несколько акров. Снегоочистители сгребали снег к его стенам – о необходимости прохода и проезда в пустующий дом речи не шло, – так что сугробы окружали здание крепостной стеной. Фитц и его команда перебрались через эту стену в месте, где кто-то вырубил лопатой подобие ступенек. Через покрытую толстым слоем снега стоянку вела узкая протоптанная тропинка, – двигаясь цепочкой, они подошли к дверям, запертым на цепь, но Фитц полязгал стальными звеньями, и одна из дверей отворилась настолько, чтобы отряд юнцов – никто из них не отличался особо капитальной комплекцией – смог протиснуться внутрь.

Я прошел сквозь дверь так, как положено уважающему себя призраку, – насквозь. При этом я честно старался не обращать внимания на дискомфорт, как это делал сэр Стюарт. Оказалось все равно больно – не настолько, чтобы я дико взвыл, но достаточно, чтобы это действовало на нервы. Возможно, «коже» призрака просто требуется время, чтобы привыкнуть. По крайней мере, здесь не было порога, а то я не одолел бы его. Это место никогда никому не служило домом, а тот, кто разместился здесь теперь, явно не придавал порогу особого значения. Собственно, процесс, превращающий порог в подобие сверхъестественного барьера, так и не получил объяснения или описания; теперь представилась отличная возможность всесторонне изучить эту особенность на собственном опыте, что мне показалось весьма полезным, учитывая мои нынешние обстоятельства…

– Нет, это не «отличная возможность». Соберись, Дрезден! – приструнил я сам себя. – Думай лучше о деле, чтобы тебе не понадобилось изучать все аспекты долгосрочного призрачного существования.

Фитц задержался ненадолго и вслух пересчитал всех своих спутников – те, устало переставляя ноги, плелись куда-то вглубь здания. Фабричный цех явно строился исходя из соображений экономии, а не красоты. Окон было мало, да и те выходили не на восток – притом, что до рассвета оставались считаные минуты и отраженные от снега городские огни казались еще ярче. А еще – судя по облачкам пара, вырывавшимся из ртов незадачливых стрелков, – здесь стоял холод.

Фитц достал из кармана фонарик и включил его. Фонарик горел красным огнем и не столько освещал дорогу, сколько обозначал разницу между темнотой обычной и непроглядной. Впрочем, чтобы идти, этого хватало.

– А вот интересно, – подумал я вслух. – В конце концов, я ведь нематериален. А взаимоотношения у призраков и материального мира, похоже, не столь просты и прямолинейны, как у смертных с законами физики. Например, зрачков для преломления света у меня больше нет.

Черт! Если уж на то пошло, свет должен проходить сквозь меня – иначе как бы я оставался невидимым? Из чего по логике вещей следовало, что я не вижу мир в общепринятом смысле слова. Чувства мои функционировали теперь как-то по-другому, и воздействие света на сетчатку глаз не имело к этому ни малейшего отношения.

– Выходит, свет мне не обязателен, чтобы видеть? – спросил я сам себя.

– Нет, не обязателен, – ответил я сам себе.

Я закрыл глаза на несколько шагов и сосредоточился на одном давнем воспоминании: давным-давно, еще в детстве, я оказался в доме приемных родителей, в темной комнате, когда электричество вырубилось из-за грозы. Я слепо шарил по сторонам в поисках фонарика, зажигалки или спичек. Только минут через десять мне удалось кое-что найти – декоративный стеклянный шарик со снежинками, сувенир Олимпиады в Лейк-Плэсиде. Нажмешь на кнопку – и красные, белые и синие снежинки начинают сиять ярким светом.

Стоило комнате превратиться в место, в котором я мог снова ориентироваться, как охватившая меня паника улеглась, будто ее и не было. Я снова мог видеть.

Вот и сейчас, когда я открыл свои призрачные глаза, я видел коридор, по которому мы шли, с кристальной ясностью, словно кто-то включил давным-давно погасшие люминесцентные трубки над головой.

Я испустил довольный смешок. Я и правда мог видеть в темноте!

– Прямо как… не помню, кто из Людей-Икс мог видеть в темноте… или Ночной Змей мог? А впрочем, без разницы. Все они сверхгерои. И я тоже неплох…

Фитц вдруг застыл на полушаге, резко повернулся и, широко раскрыв глаза, направил луч фонаря в мою сторону. Потом резко потянул носом воздух.

Я тоже застыл, уставившись на него.

Все вокруг Фитца смолкли и остановились, отреагировав на выказанный им несомненный страх, – так ведут себя те, у кого есть повод опасаться хищников. Фитц неуверенно шарил взглядом по коридору, поводя лучом фонаря из стороны в сторону, словно это могло бы помочь ему видеть в темноте хотя бы на несколько дюймов дальше.

– Адские погремушки! – произнес я. – Эй, парень! Ты что, меня слышишь?

Фитц явно отреагировал на мой голос: слегка вздрогнув, он склонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, словно пытаясь обнаружить источник слабого шепота.

– Фитц? – неуверенно прошептал паренек с ножом.

– Цыц! – шикнул на него Фитц, продолжая всматриваться в темноту.

– Эй! Парень! – крикнул я, сложив руки рупором. – Ты меня слышишь?

Краска и так уже сползла с его лица, однако второй оклик вызвал иную реакцию. Он облизнул пересохшие губы и быстро отвернулся.

– Послышалось что-то, – буркнул он. – Ерунда. Пошли.

Все интереснее и интереснее. Я засунул руки в карманы плаща и зашагал рядом с Фитцем, изучая его.

Ростом он был шесть футов без одного дюйма, и все же выше остальных своих спутников. Вряд ли ему исполнилось семнадцать, но взгляд, казалось, принадлежал человеку на несколько десятков лет старше. Должно быть, в жизни ему пришлось нелегко, если он выказывал такую закалку. И ведь он знал о сверхъестественных искусствах хотя бы то, что следы крови можно использовать против ее обладателя.

У левого глаза виднелись шрамы – такие обычно