Алая Завеса. Наследие Меркольта - Роман Александрович Покровский Страница 32

– Правда, что Адам Шмельтцер пытался истребить всех людей без Проксимы?

– Боюсь, не могу сказать вам этого здесь и сейчас. Кроме того, ни я, ни кто-то другой не знает наверняка, потому что война закончилась шестьдесят пять лет назад.

Юлиан посмотрел в окно. На улице стоял довольно морозный, но солнечный день. Больше всего на свете Юлиану хотелось сейчас покинуть душный кабинет и пойти прогуляться. Неважно – одному или с Пенелопой.

– Набор античастиц в организме человека бывает разным, герр Мерлин, – продолжил мистер Тейлор. – Существует три типа античастиц – белые, серые и чёрные, и, в зависимости от количества их содержания формируются десять классов Проксим. Можете перечислить все их?

Юлиан задумался. Определённо, он знал их всё, но назвать поочерёдно на скорую руку не смог.

– Боюсь, нет, – слукавил он.

– Ничего страшного, я помогу вам. Начнём с простого. Если подавляющее большинство античастиц являются белыми, класс называется «Свет». Если чёрными, то «Тьма», что логично. Если серыми, то «Небо». Как известно каждому школьнику, эти классы являются очень редкими и в сумме составляют примерно процент от общего числа. Досконально неизвестно, в чём проявляется сила их владельцев, лишь строятся предположения. Якобы «Тьма» способна синхронизироваться с тёмной материей, «Свет» является проводником между людьми и некой высшей силой, то бишь Творцом или Богом, а «Небо» способно взаимодействовать с умершими.

– Я заметил, что в естествознании много что «досконально не изучено», – заметил Юлиан.

– Оттого многие и считают мой предмет столь абстрактным. Но он куда глубже при ближайшем рассмотрении. Остальные семь классов, созданные различными комбинациями сих типов частиц, так или иначе куда более распространены. Так называемые стихийные – «Земля», «Вода», «Огонь» и «Воздух», чьи владельцы лучше остальных способны взаимодействовать со своей субстанцией. И немного менее распространённые – «Целители», «Бойцы» и «Прорицатели». Думаю, не стоит объяснять, на что рассчитаны силы их владельцев. Более подробно изучим комбинации классов чуть позже.

– Правда, что Адам Шмельтцер хотел разделять людей на ниши в зависимости от класса их Проксимы?

Мистер Тейлор прервался и многозначительно посмотрел на Юлиана. Если бы не присущая преподавателю аномальная вежливость, он мог бы применить к своему ученику какое-нибудь заклинание в наказание. По крайней мере, глаза Лиама не врали, и Юлиан видел в них лишь осуждение и неудовлетворение.

– Вы наблюдаете это сейчас? – вежливо, но с ноткой фальши в голосе, спросил мистер Тейлор?

– Мы живём в эпоху толерантности и гуманности.

– Как с языка сняли. Да, герр Мерлин, такого нет и не было. Сколь противоречивой личностью не являлся герр Шмельтцер, до такого он не дошёл. Будем же наслаждаться мирным небом над головой, которое он нам подарил.

Лиам Тейлор зачем-то приподнял указательный палец вверх, и Юлиан понял, что это означало предложение перевести разговор на другую тему.

– Вы не будете против, если я продолжу? – попросил разрешения мистер Тейлор.

Конечно, Юлиан не был против. Более того, права быть против он вовсе и не имел, потому расценил просьбу преподавателя как сарказм.

– Как мы знаем, комбинация античастиц не формируется с возрастом. Она неизменна с самого рождения человека. Потому, все разговоры о том, что класс «тьма» приобретается от тяжёлой жизни, полной лишений и злобы, являются бессмысленными. Кстати, я просматривал ваше личное дело, герр Мерлин, и обнаружил одну интересную деталь. У вас не указан класс Проксимы.

Юлиану было не совсем приятно ни слышать это, ни признавать, но он и впрямь не знал, какой класс Проксимы носит. Потому он до сих пор, словно мальчишка, ещё не прошедший тест, фантазировал о том, что в действительности является прорицателем, бойцом, приверженцем неба или даже тёмным.

Но сейчас Юлиан Мерлин не хотел ничего утаивать от мистера Тейлора. Преподаватель вызывал у него настолько серьёзное доверие, что мысли о лжи попросту не приходили в голову.

– Всё правильно, мистер Тейлор, это не ошибка, – сказал он.

– Как же так вышло?

– Мне было двенадцать лет тогда, когда я и мои сверстники проходили инициализацию. Все заходили в тёмную комнату и смотрели в зачарованное зеркало, после чего им объявляли их класс. Большая часть сверстников получила стихийные классы и выходила оттуда недовольной. Кому-то посчастливилось получить классы прорицателей и целителей, и они были чуть счастливей. Ни «неба», ни «тьмы», ни «света» никому не досталось.

Лиам Тейлор смотрел на Юлиана так, будто ему было действительно интересно. Словно вот-вот он услышит такое, что ошарашит его настолько, что едва удержит на стуле. Он опёрся головой на ладонь и спросил:

– Что же досталось вам?

– Ничего, мистер Тейлор. Каждый видел в зеркале свои потайные страхи желания, видел какие-то цвета, фрагменты из прошлого и внутренних монстров. Они словно составляли изнанку души. Я же, взглянув в зеркало, увидел только себя. Я стоял в надежде несколько минут – думал, что так и должно быть, и зеркало открывается не сразу, но ничего не происходило. Тогда люди, проводящие инициализацию, выгнали меня из комнаты и отправились совещаться.

– И каков был вердикт?

– Его не было, – ответил Юлиан. – Точнее говоря, я его так и не услышал. Мистер Тейлор, вы, как профессор естествознания, должны знать, что это значит.

– Я знаю только то, что не бывает людей без класса Проксимы или людей, кто все классы в себе соединяет. Знаю, что зеркало истины ничего не покажет депроксимату, то бишь человеку без Проксимы, но вы, определённо, им не являетесь.

– Никто так и не ответил мне на этот вопрос, – угрюмо проговорил Юлиан.

Мистер Тейлор вздохнул и постучал ручкой по столу. Он определённо поверил Юлиану, и эта информация заставила его о чём-то задуматься, но он старался не показывать ученику, что озадачен.

Юлиана же обмануть было трудно.

– Время, между тем, немалое, – сказал мистер Тейлор, посмотрев на наручные часы. – Думаю, сегодня мы продуктивно позанимались и заслуживаем отдых.

Прошло не более получаса с начала занятия, и Юлиан рассчитывал примерно на столько же ещё. Он не мог сказать, что расстроился известию о своём освобождении, но и отрицать то, что индивидуальное занятие было куда увлекательнее, чем групповое, не стоило.

– Встретимся через неделю здесь же, – сказал мистер Тейлор и поднялся из-за стола.

– Я могу идти?

– О, да. Не смею задерживать.

Уходя, Юлиан обернулся. Лиам Тейлор бросил улыбку в его сторону, но Юлиан всё же заметил, что что-то не так. Он не столь долго был знаком с Тейлором, но этого времени хватило для того, чтобы понять некоторые его привычки. В частности – разобраться