Потерянное эхо - Фарха Таннба Страница 3

зима, и превращали дневную слякоть в скользкий ледяной панцирь. После таких холодных ночей ходить по обледеневшим тротуарам и дышать обжигающим морозным воздухом, полным то ли влаги, то ли уже снежной пыли, становилось и вовсе невыносимо. В такую погоду даже привычный путь до университета и лабораторий Алой коллегии превращался в ежедневный подвиг, особенно для уже не слишком молодых ног майстерин Гаусс. На здоровье она всё ещё не жаловалось, но вновь и вновь ей в голову закрадывалась мысль, что пятнадцать или даже десять лет назад эта бесконечная акробатика давалась бы легче. Хотя кто знает… Её студенты тоже жаловались на гололёд, а кое для кого борьба со стихией кончалась травмами и лёгким обморожением.

Мерзкую сырость и туманы успел возненавидеть весь город. От них было не скрыться и не избавиться, и даже приглашенные из Хассельта синие маги не смогли ничего сделать. Всё, на что их хватало — это разогнать туман в лучшем случае на пару дней, но повлиять на движения колоссальных воздушных масс, приносивших в Эллери аномальное тепло, маги-погодники так и не сумели. Увы, синие маги умели с высокой точностью предсказывать погоду, наблюдая за потоками эфира в атмосфере, но до сих пор не открыли способа управлять ими в полной мере.

С точки зрения Рубидии, погода хоть и была на редкость отвратительной, но удивительно подходила к политической ситуации, в которой оказалась Республика. После войны прошло уже два десятилетия, успело подрасти поколение, которое не знало и не помнило её ужасов, но жаждало реванша за поражение Деймара и за позорный мир, который их родине пришлось заключить. Те же, кто застал Великую войну молодыми или взрослыми, тоже понемногу забывали, как легко мир соскользнул в хаос тогда, двадцать пять лет назад. Никто не хотел повторения той бойни, и те, кто видел, как на полях сражений и в небе над ними уничтожают друг друга миллионы людей, не могли даже помыслить о возвращении этого кошмара. Но разум человеческий удивителен и со временем заставляет потускнеть любую боль и любой ужас прошлого, особенно когда настоящее тоже не слишком лучезарно, и со временем всё чаще и громче раздавался недовольный ропот. Всё больше сограждан Рубидии верили, что Деймар мог бы сражаться и дальше, мог бы не сдавать юго-восточные земли — это ведь лишь официально Сильта стала демилитаризованной зоной на границе страны. Все знали, что на самом деле телимский контроль за соблюдением нейтралитета означает оккупацию и потерю земли, которую деймарцам предстояло так или иначе отбить.

С первых послевоенных месяцев Рубидия понимала: долго этот мир не продлится. Несмотря на все потери и смерти в годы Великой войны, которая встряхнула и переломала континент, сметая одряхлевшие империи. Несмотря на разрушенную экономику Деймара, которую окончательно уничтожили репарации. Несмотря на страх перед повторением кровавой бойни, рано или поздно, так или иначе, но возвращать Сильту им придётся, иначе Деймар так и останется отрезан от основных железных рудников. А если не будет железа — не будет стали для машин и пушек, не хватит её и на чародейские артефакты, которые десятки и сотни лет делали жизнь деймарцев проще и лучше, да и торговля с соседними странами во все времена пополняла имперскую казну. Но после свержения императора и побега венценосной семьи за границу, после проигранной войны Деймар лишился своего главного оружия и источника могущества. Едва ли Сильту можно было получить обратно дипломатическим путём, а значит, военная операция была неизбежна, причём начать её следовало раньше, чем артефакторы массово начнут перебираться через деймарско-телимскую границу в поисках лучшей жизни и больших возможностей для работы.

Как майстерин Алой коллегии, что специализировалась на изготовлении и усовершенствованием магических артефактов, Рубидия не могла с чистой совестью осуждать тех, кто решил обменять преданность Деймару на служение науке. Но как деймарка она не могла в глубине души не считать бывших коллег предателями. И всё же правильного выхода из сложившейся ситуации она не видела — Деймар нуждался в железе, в деньгах, в работе для своих граждан, чтобы наконец восстановиться после Великой войны и поражения в ней. Наверное, для собственного спокойствия стоило брать пример с Эрсина и просто делать то, что правильно и возможно именно для неё и именно сейчас, а остальное предоставить судьбе и Творцу.

Рубидия не могла согласиться с адмиралом Илаи. Они знали друг друга уже больше двадцати пяти лет, с самого создания первых авиаров, и спустя годы она не сомневалась: фатализм Эрсина был формой защиты, попыткой убедить себя, что не на всё человек, даже весьма известный, способен повлиять и не всё может изменить и исправить. В чем-то он был прав, вот только подобное смирение противоречило самому духу алой майстерин. Вся её жизнь прошла в борьбе с природой и эфиром, в попытках приручить его потоки и волны, запечатать их в металле, создавая артефакты. И она никогда не выбирала стоять в тумане и ждать, пока его непроницаемую пелену развеет ветром, вместо того, чтобы рискнуть и действовать, пусть и погнавшись за фантомом, достичь которого никогда не удастся. Лучше разочаровываться и пытаться изменить то, что неподвластно тебе, чем покорно принять то, что можно и нужно было предотвратить. Да, высшая мудрость заключается в том, чтобы не путать первое со вторым, но Рубидия никогда не считала себя достаточно мудрой и опытной. Человек несовершенен и знает лишь малую часть того, что ему следует знать, поэтому любое действие, любая теория, любая идея может оказаться ошибочной, какой бы разумной и взвешенной она не представлялась в самом начале.

Любая разумная идея может оказаться ошибочной или неточной, а самая странная и контринтуитивная способна совершить революцию. Так и работает наука, учёные в своих изысканиях подбирают и улучшают модели, пытаясь угнаться за сложностью и многообразием природы, которая вновь и вновь смеётся над ограниченностью человеческого разума. Так случилось с квантами действия и энергии, описанными Максом Эрнстом — его гениальное прозрение спасло естествознание и позволило создать квантовую науку, хотя и подтвердилось лишь спустя годы. Возможно, что-нибудь подобное произойдёт и с теорией эфирного эха…

Если произойдёт, то нескоро. Рубидия пока не доработала для неё математический аппарат, да и с экспериментальным подтверждением будут проблемы. Студентам же стоит рассказывать лишь об уже обоснованных и известных вещах. Всегда — и раньше, и сегодня.

С кафедры или от доски ей было прекрасно видно аудиторию и студентов, которые понемногу занимали свободные места. Как всегда, начиналось всё с первых рядов и с последних, затем уже