Покорительница дворца - Райан Гродин Страница 3

Пак вздохнул:

– Я верю в твои слова, Фэй. А вот в тебя не верю. И в остальных троих – тоже. Я очень долго служил волшебникам. – Он положил лапу на пыльный фолиант. – Если совсем точно, то более двух тысяч лет. Все волшебники, которым я служил, были привержены традициям. Обычно они боятся перемен и вообще всего, что угрожает их системе. Даже если в конечном счете это пойдет им на пользу. Твои идеи о разделении власти благородны, но принять их нелегко.

– Но ведь ты только волшебникам Западам служил… Наверняка на других территориях все иначе. Послания от волшебника Севера покрыты инеем, а из конвертов, присланных Востоком, высыпаются песчинки. Сообщения Юга пахнут как самые потаенные уголки оранжереи Селурдура – резкой сладостью, которая появляется прямо перед тем, как фрукты падают на землю, в гниющие кучи.

– Сумеречная королева такой же была, – Пак проговорил это мягко, но Фэй замерла, пораженная. Дух вел себя капризно, как и полагается коту, поэтому Фэй часто забывала, что когда-то эта темная колдунья поработила его.

– Чем больше у человека власти, тем сильнее он боится ее потерять. Север, Юг и Восток и так к тебе с недоверием относятся, потому что ты девушка. Узнай они, что ты собираешься перераспределить Равновесие – и наверняка выступят против тебя, а Селурдур передадут кому-то из своих учеников, чтобы тот продолжил дело волшебника Запада.

– Ой… – вырвалось у Фэй.

– Сначала тебе нужно пройти все испытания других волшебников. Выполнить задания. Не дать им повода сказать «нет». Вот подтвердят твое назначение, станешь официально волшебницей Запад, тогда уже и пытайся изменить уклад вещей, – сказал Пак.

Возможно, учитель из этого кота не такой уж и плохой. Может, он и прав. Фэй вздохнула. Почему изменить мир так сложно? Почему он не умеет меняться так же быстро, как Селурдур, который, когда надо, выращивает башни и бальные залы?

Она повернулась и посмотрела в окно, где для учеников, направляющихся в зельеварительный сарай, прямо на глазах появлялась тропинка из гравия. В дверях сарая стоял папа, а по полу тянулся фиолетовый дым. Отец Фэй много лет смешивал зелья, практикуя магию, которая, согласно законам Равновесия, считалась незаконной. Как ни удивительно, без папиной магии Селурдур и его волшебник давно погибли бы. Фэй подозревала, что отчасти именно поэтому Запад столько лет закрывал глаза на магию, к которой прибегали его слуги.

Почему же трое других волшебников не поймут, что Фэй права?

Солум стал бы намного лучше и сильнее, если бы жителям позволялось заниматься магией и это не грозило бы им тюрьмой…

– Я им покажу. – Фэй стиснула кулак, раздался треск, и уголь у нее на ладони затвердел. Девочка вытянула руку и положила перед Паком сверкающий алмаз размером с яйцо василиска.

Фэй с облегчением выдохнула.

Пак смахнул драгоценный камень со стола.

– Чтобы произвести впечатление на волшебников конклава, элементарных заклинаний мало. Большинство кандидатов десятилетиями оттачивали свои магические навыки. Последний Запад пробыл учеником пятьдесят лет, прежде чем встретиться с Тремя.

За плечами Фэй были всего три месяца традиционного обучения. Если его вообще можно так назвать. Учиться у своенравного призрака оказалось непросто. Чаще всего волшебник Запад театрально исчезал, проходил сквозь стены и сетовал на то, как много энергии тратится на заклятье Селурдура. За последние три полнолуния он совсем поблек, хотя и папа, и Пак помогали Фэй, а она изо всех сил старалась взять ответственность за эту ежемесячную церемонию на себя.

– В следующий раз я смогу самостоятельно обновить фундамент Селурдура. Это самое главное, – сказала Фэй.

– С практической точки зрения – да, – Пак терпеливо вздохнул, – но, к сожалению, волшебники практичностью не отличаются.

За окном что-то промелькнуло. Фэй посмотрела на ярко-голубое небо, однако увидела не перистые облака, которые налепила для утреннего восхода солнца, а стайку писем. Паря в воздушном потоке, чересчур ровном и явно заколдованном, бумажные птицы-самолетики направлялись прямо в открытое окно класса.

Первый бумажный самолетик проскочил между ушами Пака и мягко приземлился рядом с Фэй, достаточно близко, чтобы девочка разглядела на пергаментном крыле свое имя. На другом крыле виднелась магическая печать с гербом волшебника Востока: две изогнутые пальмы, сверкающие золотом. Фэй коснулась воска, самолетик развернулся, просыпав несколько песчинок на стол, а листок сложился в фигурку человека. Скрестив на груди руки, он заговорил – на удивление громко для такого крохотного листочка бумаги:

– Фэй Гарднер, вас вызывают на совещание волшебников в Ретнек двадцать первого дня луны. Перед совещанием я лично приглашаю вас на чаепитие.

Человечка перебила бумажная птица. Стряхнув с себя иней, она опустилась на плечо Фэй. Послание от волшебника Севера было скреплено ледяной печатью, которая стремительно таяла.

– Фэй Гарднер! – выкрикнула птица. – Настоящим призываю вас прибыть в Ретнек для знакомства с нами, тремя волшебниками, и представить свои аргументы в пользу вступления в наши ряды. Приглашаю вас лично на чашку какао в северных садах.

Бумажный человечек от волшебника Востока нетерпеливо взмахнул тоненькими ручками:

– Теплого приема от него не жди! Чаепитие со мной намного приятнее! Ну как, согласна?

Фэй изумленно посмотрела на Пака.

– О господи… – пробормотал кот.

Фэй повернула голову как раз вовремя: в окно влетел бумажный листок, который тотчас же превратился в цветок. Приглашение от волшебника Юга, не иначе. Однако на этом приглашения не закончились. Прилетел самолетик с напечатанной на нем просьбой Брайса Борзопёра об интервью, а за ним – бумажный журавлик от принцессы Иллиан. Даже леди Бортрам прислала письмо – она узнала, что Фэй приедет в столицу, и теперь приглашала ее на «дружеский вечер» у себя в особняке.

– Как она умудрилась узнать о моей поездке раньше меня самой? – удивилась Фэй.

– Значит, остальные трое уже в Ретнеке.

Готовят для нее испытания… Сердце у Фэй забилось чаще. Она перевела взгляд на послания, которые ожидали ее ответа. Во рту у нее пересохло, как в пустынях Востока. А язык заледенел, точно сугробы Севера. Может, это просто своего рода боязнь выйти на публику, как у актеров? Или это означает, что она не готова стать следующим стражем Запада и его магии?

– По-моему, я не готова, – прошептала она.

– А по-моему, уже без разницы, – ответил кот.

Фэй кивнула. Он прав – девочка это знала.

Готова или нет, через пять дней ей надо быть в Ретнеке.

Глава вторая. Как освободить могущественного говорящего друга-кота от вечного рабства

– Только не говори мне, что ты это с