Дуэльный сезон - Александр Зимовец Страница 3

Он замолчал и положил руки на ладони. Даша заметила, что на лице его появились новые морщины, а губы как будто слегка подрагивали.

— Я знаю, что главное, — сказала она негромко. — Главное — это восстановить честь.

— Хорошо, что ты понимаешь, — вздохнул отец. — Этот ублюдок… я ни есть, ни спать не могу от одной мысли, что он топчет землю. Если он получит то, что заслужил… может быть, тогда я смогу умереть спокойно.

Даша опустилась рядом с ним и обняла за плечи. Она увидела, что в глазах отца блестят готовые сорваться слезы. А ведь он никогда раньше не плакал. Даже когда пришло известие о смерти Бори.

— Я бы и сам… — проговорил он, словно через силу. — Но у меня не выйдет. Уже понимаю, что не выйдет. Но я могу дать тебе все, что нужно. Все для того, чтобы ты отомстила за него. Но готова ли ты? Понимаешь ли ты, что это значит и как много предстоит сделать?

Даша знала, о чем он говорит. Отец плохо видел, читал уже с трудом — говорил, что и буквы-то перед глазами расплываются. А после получения известия о Борисе у него стали заметно дрожать руки. Нечего было и думать о его дуэли со Стужевым.

— Я ко всему готова, — твердо сказала Даша.

— Погоди, — ответил ей на это отец. — Дай я сперва объясню тебе, что предстоит сделать. Сперва ты поступишь на военную службу. Хорошо, что это нынче разрешено для девушек, но плохо то, что их там пока очень мало. И над ними иной раз потешаются, а бывает, что и оскорбления им приходится терпеть.

— Терпеть оскорбления я не буду, — сказала Даша. — Пусть только попробует кто-нибудь…

— Правильно, — сказал отец. — И поэтому мы сделаем все для твоей подготовки, чтобы к следующему сезону ты могла быть офицером и имела бы право его вызвать.

С этого момента для Даши закончилось не то что детство, но и юность. Отец не давал ей ни отдыху ни сроку. По утрам он обучал ее обращаться со шпагой или пистолетом. После обеда — заставлял учить Дуэльный кодекс, воинские уставы, а также математику и баллистику. Решено было, что Дашу запишут в артиллерию, потому что в пехоту и кавалерию женщин брали совсем уж неохотно, да и служба там для нее была бы слишком тяжела.

— Я тебя научу всему, что может понадобиться, — говорил отец, когда они, утомленные тяжелым днем, садились ужинать. — Всему, кроме одного. Этому тебе придется учиться прямо на месте, в Маринбурге. Чародейству.

— Может быть, мне вовсе не надо этому учиться? — робко возразила Даша. — Я убью Стужева и без этого.

— Нет, — решительно отрезал отец. — У тебя должны быть под рукой все инструменты, на всякий случай. Мы не имеем права на ошибку и должны все предусмотреть. Если Стужев — действительно сильный чародей, то без этого у тебя нет шансов победить его.

— Но ведь во мне… может быть, и нет этой силы, — проговорила Даша. — С чего ты взял, что она у меня непременно есть?

— У твоей матери была, — сказал он. — А ты — ее точная копия. Это верный знак того, что в тебе есть сила. Я дам тебе адрес человека, который когда-то учил ее. Она сама мне рассказывала.

— Так ее… учили? — спросила тогда Даша.

Отец в ответ кивнул.

Раньше Даше никто никогда не говорил, что ее мать обучалась магии. И понятно отчего: обучать чародейству женщин было запрещено законом. О женщинах, овладевших этим даром, ходили легенды, и одна была страшнее другой.

Мысль о том, что ей предстоит учиться чему-то тайному и запретному, пугала Дашу сильнее, чем перспектива драться насмерть, убить человека или быть убитой самой. Но и с этой мыслью она постаралась свыкнуться.

Когда она садилась в сани, отец подошел и осенил ее защитным знамением, прошептав негромко: «Благослови тебя Заступница Агния и все присные ее».

Затем он немного помолчал и прибавил:

— Ты знаешь, что делать. Об одном я тебя прошу: не расспрашивай людей о гибели брата. Этим ты привлечешь к себе внимание и спугнешь этого мерзавца. Он будет настороже, и все пойдет прахом. Делай все так, словно у тебя и в мыслях нет ворошить старое.

С этими словами он отошел и вновь сотворил в воздухе защитный знак. Сани тронулись, среди метели Даша быстро потеряла отца из виду, и вот несколько дней спустя въехала в Маринбург.

Глава вторая, в которой все очень удивляются

§ 10. Участниками дуэли могут быть только лица дворянского звания, состоящие в военной службе.

§ 10–1. Лица женского пола допускаются к участию в дуэли в случае, если они удовлетворяют требованиям предшествующего пункта.

Дуэльный кодекс Борейской империи

Сани Даши остановились возле солидного городского дома. Не то чтобы прямо дворца, но построенного основательно и с претензией: колонны, фронтон, широкая парадная лестница. Здесь жила двоюродная сестра ее отца, Марья Сергеевна Бешметева, давно оставшаяся вдовой, спровадившая двоих сыновей в военную службу и имевшая дочь — ровесницу Даши.

По отцовскому плану Даше следовало заявиться вроде как погостить к тетке, которая обожала принимать гостей и родню, и, уж конечно, племяннице не отказала бы, пусть даже и видала она эту самую племянницу последний раз еще ребенком.

Даша взбежала по крыльцу, попросила старенького швейцара доложить о себе и минуту спустя вошла в светлую гостиную, где ее приняла сама хозяйка.

Кругом здесь царил уют, от которого Даша давно отвыкла. Это было царство шелковых подушечек, медных канделябров, гравюр с развеселыми пастушками, неизменно играющими на свирелях.

— Дашенька! — всплеснула руками Марья Сергеевна. Была она очень полной дамой с угольно-черными, вьющимися у концов волосами. Должно быть, она их чернила специально, маскируя седину, так как была на три года старше Дашиного отца, а ни единого седого волоса не имела.

К ногам хозяйки жалась большеглазая бежевая левретка, как будто специально подобранная по цвету к обстановке гостиной.

— А мы уж и заждались тебя тут! — продолжала тетушка. Сперва она крепко обняла Дашу, а затем принялась давать короткие отрывистые команды слугам — точно командир перед сражением.

— Пойдем, я твою комнату покажу, — сказала она. — Ты поди устала с дороги. А завтра уж и наговоримся.

— Я не очень устала, — сказала Даша. Она чувствовала,