Душнила. Книга 3 - Александр Кронос Страница 29

Должен, конечно. Если верить Беатрис, мы дадим соответствующие клятвы и у него просто не останется выбора. Но теневой мир меня уже много раз удивлял — очередному подвоху я совсем не удивлюсь.

— Вот секция для гостей со стороны Ярослава Корнилова. Прошу вас, располагайтесь.

Подскочивший парень тоже был из лесных. При этом изрядно нервничал и старался не смотреть в глаза соплеменникам. Те же принялись переглядываться между собой.

— Идите. Если кто-то попробует что-то выкинуть, убивайте всех.

Встречающий юноша нервно сглотнул. А на меня обратился взгляд Алисы.

— Если кто-то станет пялиться на мой идеальный зад, я могу вырвать ему глазки? И немножко пощекотать сердечко коготками?

— Будешь продолжать в том же духе, я тебе сама жопу отстрелю. Чтобы пялиться было не на что.

Влада, которая крутила головой по сторонам, разглядывая трибуны, глянула на кицунэ без всякой женской солидарности. В ответ на что та показала язык и двинула к нашим местам.

— Удачи, — шаманка повернулась ко мне. — Если что… Ну ты в курсе.

Да, по дороге сюда она долго и упорно настаивала на своём плане. Мол, если почувствую, что проигрываю — надо подать сигнал. Тогда они разом ударят и прикроют меня. Прикончив всех, кого выйдет и попытавшись меня отсюда вывести.

Аргументы вроде того, что если кто-то справится со мной, им он точно окажется не по зубам, девушка благополучно игнорировала. Впрочем, ей видимо тоже требовалось самоуспокоение. Иначе объяснить этот безумный порыв я не мог.

Тогда мне казалось, что возможность проигрыша не должна даже рассматриваться. Но вот теперь, смотря на мужчину с золотом в позвоночнике, тремя призрачными головами и тёмной дымкой, что окружала всё его тело, я начинал сомневаться.

Наверное, любой на моём месте, испытал бы сомнения. Если напитать глаза силой, он даже с точки зрения объёма казался больше, чем есть. Хотя основное преимущество, понятное дело заключалось в ином. Золотая энергия. В таком объёме, что позвоночник ярко сверкал.

У меня самого всё выглядело куда скромнее. И тот факт, что я настоящий духоглядец, а второй дуэлянт запитан батарейками, большой роли сейчас не играл. Нам предстоял поединок на выживание, а не долгий забег, в котором я мог бы оказаться впереди, потому что моя сила регенерирует.

Плюс, у него имелось целых три подсаженных души. Возможности которых мне только предстояло выяснить.

— Приветствую! — под крышей стадиона прокатился мощный голос. — Сегодня состоится схватка Ярослава Корнилова и Валерия Пажевского. Вызов брошен вторым, потому первый имеет право запрета.

Об этом Беатрис тоже рассказывала. У теневого мира имелась своя логика — сейчас речь шла не о запретах на использование оружия или каких-то способностей. Они говорили про иное.

Собственно, основных вариантов запретов было всего два. Первый — запрещал победителю любым способом использовать тело побеждённого. Его нельзя было протащить за собой на лошади, сжечь или перемолоть в фарш, наделать мясных кроликов и обшив коровьей кожей, отправить всем своим недругам в качестве предупреждения.

Второй запрет не позволял расширить границы мести. Подобное происходило сплошь и рядом, так что в рамках этого обещания, победитель гарантировал, что не станет убивать никого из окружения своего противника из-за старых конфликтов.

Само собой, оба правила нарушались сплошь и рядом, если то позволяла ситуация. Тем не менее, формально оба пункта являлись действующими. И ведущий, который оказался невысоким массивным крепышом, сейчас их зачитывал. Наряду с более экзотическими вариантами, которые зачем-то были включены в список.

— Итак, ваш выбор?

Стоя на деревянном полу, усыпанном песком, я качнул головой.

— Хочу воспользоваться правом на притязание.

Трибуны загудели. Не знаю уж, за кого они меня принимали, но к такому повороту готовы не были. Сам ведущий чуть прищурился.

— Притязание? И чего именно вы хотите?

Эта опция трактовалась куда более широко. С одним только «но» — включать в её рамки личную собственность оппонента или жизни его родных считалось дурным тоном. Если быть ещё более точным — на такое бы никто не согласился. Потому что сейчас передо мной стоял не просто ведущий. Он был распорядителем. Который определял локальные правила игры, построенные на базе глобальных установок.

— Свободы. Для всех, кто стал рабом под рукой Пажевского.

Тишина. Только что гудящий зал замолк. Сам Паж, которого я наконец нашёл взглядом, выпучил глаза, смотря на меня.

Оно и не удивительно. С одной стороны, моё требование никак не затрагивало его собственность. Даже в тех искажённых формулировках, которые использовали обитателей теневой стороны этого мира.

Я не претендовал на его рабов. О них даже слова не прозвучало. Речь шла про тех, кто потерял свободу под рукой присяжников самого Пажа. Рабах, которыми владели зрители.

Именно поэтому, они застыли, сверля меня взглядами. А прислуга, которой в зале было как бы не больше, чем господ, безмолвно замерла. Ждали вердикта распорядителя, который казалось, лихорадочно размышлял, как же ему быть.

— Быть посему. Притязание удовлетворенно.

По рядам прокатился слитный выдох. Пажевский заметно побледнел. Я же усмехнулся.

— Время для клятв?

Мужчина, которого выбрали распорядителем смерил меня задумчивым взглядом. Посмотрел на трибуны.

— Не хотите перед этим ничего сказать?

— Нет, — качнул я головой. — Хочу уже закончить с этим и нормально поесть.

Кажется, ответ его удивил. Но настаивать он, понятное дело, не стал. Вместо этого позвал Пажевского, после чего принялся диктовать нам ритуальные фразы клятвы, которые следовало повторять.

Что забавно — по формату своей силы он чем-то напоминал Алису. Точно так же связал нас с Пажем, позволив обменяться обещаниями, подкрепив их силой. Только в этот раз без всякого сексуального подтекста.

Суть была в том, что каждый присяжник Пажа, надевая на кого-то рабский ошейник, подчинял его не только своей собственной силой. В процессе участвовала энергия его «сюзерена». Так было задумано стратегически — чтобы никто из фигур третьего эшелона не был способен причинить вред лидеру.

Но это же делало всю эту конструкцию весьма шаткой. Пажевский только что дал обещание, согласно которому каждый обращённый в неволю становится свободным. Подтвердив его своей силой — теперь от него больше ничего не зависело. Если выставленный им боец проиграет, клятвы потеряют силу. Рабы получат возможность уйти. Или вцепиться в глотки своих господ. Одно из двух.

Обычные итоги схватки это не отменяло. Лишь добавляло поединку остроты.