Мой истинный олень - Эвелина Шегай Страница 27

22 глава: Забытая ночь

Сладко потянувшись, она приоткрыла глаза и посмотрела на окно, за которым успело взойти солнце. Давненько так хорошо не высыпалась. Чувствовала себя отдохнувшей душой и телом. И всего-то надо было немного выпить.

Хотя выпила Аяка значительно больше, чем обычно. До провалов в памяти, что редко с ней случалось. Как ни старалась, но не могла вспомнить, как добралась до дома. А затем, словно вспышкой фотоаппарата, ослепило воспоминание, где Шикаяма, целуя, приподнимал её над постелью одной рукой, а другой расстёгивал молнию сзади на юбке. Она же цеплялась за его шею и выгибалась, как какая-нибудь похотливая кошка.

— Батюшки, я, что ли, с ним переспала… — прошептала Аяка, прикрыв рот ладонью. Нахмурилась, оценивая, насколько велики шансы, что ей снова приснился эротический сон, и приподняла одеяло. Из одежды на ней было лишь нижнее бельё. Но то она могла надеть и после: есть у неё такая скверная привычка.

Медленно и нехотя повернув голову в сторону второй половины кровати, Аяка чуть не застонала от отчаяния. Шикаяма спал на соседней подушке с обнажённым торсом. Но видимо, она всё же издала какой-то звук, потому как он сонно приоткрыл глаза. И тут же чужая ладонь скользнула по её боку, легла на живот и в мгновение притянула к себе.

— Давай ещё поспим немного, — дотрагиваясь губами до шеи, попросил Шикаяма.

Аяка замерла в чрезмерно откровенных для неё объятиях, в которых соприкасались крупные участки голой кожи, а ещё почувствовала, что он тоже в трусах и…

— Нет! Я не хочу больше спать, и ты спи где-нибудь в другом месте! — она выбралась из его медвежьей хватки, но из-под одеяла вынырнуть так и не решилась. Ближайшая вещь, при помощи которой можно было прикрыться, висела на стуле.

— Ожидаемо, — вздохнул Шикаяма, перекатился на другой бок и сел к ней спиной. — Я могу воспользоваться твоим душем?

— Да, можешь, — сконфуженно пробормотала Аяка, а потом до неё дошло: — Почему ты со мной неформально общаешься?

Молча бросив на неё из-за плеча нечитаемый взгляд, он скрылся за дверью ванной комнаты. И пока шумела вода, она выбралась из постели, натянула на себя первые попавшиеся под руку домашние вещи и села на стул, зарывшись пальцами в волосы.

«Переспали они, или нет?» — этот вопрос её мучил на протяжении всего дня.

Однако сегодня им должны привезти викунью ткань, поэтому личные заботы отошли на задний план. Все погрузились в рутину работы: кто-то сел за продумывание дизайна будущего изделия, а кто-то зарылся в справочниках рун. С похмельем столкнулись не все. И если Ёсико быстро решила проблему при помощи одной волшебной настойки, то их многострадальный Комацу напоминал ожившего мертвеца. И как у ведьмака вообще могла быть непереносимость зелий? Чудной он, конечно, парень.

Несмотря на опасения Аяки, Шикаяма вёл себя, как обычно. Снова говорил вежливо и подчёркнуто формально, абсолютно ничего в его поведении не выдавало, что эту ночь они провели в одной постели. Даже обиды не проскальзывало в спокойном взгляде. И это странным образом её задевало: выглядело так, точно ему всё равно. Она, конечно, не мечтала упиваться его страданиями. Но если бы сама столкнулась с такой реакцией поутру, то наверняка себя чувствовала отвратительно. Почему же тогда у Шикаямы всё в порядке?

Господин Рамаока-младший приехал ближе к вечеру в чрезвычайно приподнятом, а оттого излишне болтливом настроении. И пока Аяка проверяла материал, тот успел зацепиться языками с Ёсико. Хорошенько так зацепился, накинув под конец красную тряпку ей на глаза:

— Ух, у меня ещё не было девах с настолько острыми язычками. Родись моего вида, сделал бы тебя шестой женой! Была бы у меня по субботам.

— Чего?! Да я бы яйца тебе на рога намотала за одну попытку ко мне их подкатить!

— Ух, не доводи до греха, девка!

— Да ты совсем тупой? — искренне поразилась она.

В руке у Аяки завибрировал телефон. Мама пыталась дозвониться до неё вот уже три дня. Нормально поговорить всё ещё не было возможности, но Аяка решила ответить на вызов, чтобы дать той знать, что у неё всё в порядке: никто её не похитил и не убил.

— Алло, мама, я не могу сейчас говорить. Давайте я вам перезвоню где-то ближе к вечеру, — взгляд упал на часы, показывающие семь часов вечера и она поправилась: — То есть, ближе к ночи. Где-то в десять… вы же не будете ещё спать?

— Нет, я хочу побеседовать сейчас, — особо строгим тоном, не подразумевающим переговорной позиции, произнесла мама. — Потом опять замотаешься, забудешь мне позвонить. Знаю я тебя.

— Мам, но…

— Я и так была достаточно терпелива — целых три дня ждала объяснений. Либо ты прямо сейчас мне всё расскажешь, либо я завтра приеду к тебе в ателье.

— Ладно, тогда подождите минуту, — Аяка отодвинула телефон от лица и обратилась к поставщику, раскрасневшемуся в пылу жаркого спора: — Господин Рамаока, я всё проверила, меня устраивает качество ткани. Перевела остаток оплаты на ваш счёт, посмотрите, пожалуйста, вам поступили деньги?

— Да, пришли, благодарствую, — кинув быстрый взгляд на экран телефона, ответил он и поднял его обратно на Ёсико. — Надеюсь, мы ещё посотрудничаем в будущем.

— Рога тебе пообламывать, что ли…

— Шикаяма, Комацу, проследите, чтобы здесь не состоялось никакого великого побоища, мне надо отойти минут на двадцать.

Торопливо взбежав по лестнице, она скинула обувь в прихожей своих апартаментов и опустилась на кровать, уже морально готовая к непростому разговору о сорванном свидании с господином Танакой.

— Мама, я полностью в вашем распоряжении.

— Замечательно. В таком случае, будь так любезна, расскажи мне, что именно произошло на свидании и почему господин Шикаяма назвался твоим истинным?

23 глава: Напоминание

— Откуда вы знаете? С вами связались родители господина Танаки? — спросила Аяка, ощущая неприятное покалывание где-то под лопаткой. В кои-то веки показалось, что она встретила нормального мужчину, способного вести конструктивный диалог и идти на компромиссы. Но снова ошиблась.

— Нет, он сам со мной связался,