Когда наступает тьма - Биа Стилл Страница 25

Саяна не ответила ему. Она просто встала, вернув себе прежний облик. Но Бритве показалось, что в глазах её блеснули слёзы. Хотя это могла быть просто игра лунного света в золотой радужке.

— Слушай меня, Бритва, и слушай внимательно! — её голос стал еще ниже, еще страшнее. — Если ты выдашь меня, если твои люди будут действовать не по плану, если ты посмеешь тронуть хотя бы одного мирного жителя… Я найду тебя. Может пройти неделя, месяц, год. Но я найду тебя обязательно. И когда я тебя найду, смерть покажется тебе милостью по сравнению с тем, что я с тобой сделаю.

Она подошла к нему вплотную. Бритва невольно отшатнулся, но Саяна схватила его за подбородок, заставляя смотреть себе прямо в глаза.

— Я не знала любви, Бритва. Я не знала, что это такое, пока не встретила его. И именно эта боль делает меня способной на то, что другие вампиры не смогут. Я могу пожертвовать всем, включая себя, потому что уже потеряла главное. Поэтому не пытайся меня обмануть. Не пытайся играть в свою игру. Я узнаю о твой планах еще до того, как ты их придумаешь.

Она убрала руку, и Бритва едва устоял на ногах.

— Выступаем ночью, — продолжала Саяна, направляясь к краю здания. — За два часа до рассвета. Это будет единственная ночь, когда Илиас ослабит внимание, думая, что я отсиживаюсь где-то в канализации.

— Как ты выберешься из Цитадели? — осмелился спросить Бритва.

Саяна на миг замерла на краю пропасти между небоскребами.

— Я не выберусь, — ответила она просто. — Я не предполагаю, что выживу. Амеран мой последний якорь в человеческий мир. Если я его спасу, если освобожу его… то после этого мне больше нечего будет делать среди людей. Я буду совсем свободна. Свободна умереть.

Прежде чем Бритва смог что-либо сказать, Саяна прыгнула. Она просто шагнула в пустоту с двадцать третьего этажа. Но вместо того чтобы упасть, она исчезла во тьме ночи, как будто её поглотила сама темнота.

Бритва долго стоял и смотрел вниз. Его люди сгрудились вокруг него, притихшие и напуганные.

— Босс? — осторожно поинтересовался Крот. — Что мы делаем?

Бритва медленно повернулся, и его взгляд был совсем не таким как раньше. Не взгляд убийцы. Он выглядел сейчас как человек, который только что встретил что-то большее, чем он сам.

— Мы готовимся к войне, — проговорил он. — Мы готовимся убивать рыцарей Света. И молимся, чтобы она выжила. Потому что если она умрет, город сгорит дотла, и мы вместе с ним.

Глава 21

Смерть витала над соляными ямами задолго до того, как в них приводили приговорённых. Смерь въелась в саму породу известняка и состояла из смеси пота, крови, мочи и разъедающей соли, которая здесь была повсюду. Она оседала на стенах белым налётом, хрустела под ногами охранников, висела в воздухе мелкой, почти невидимой пылью, которая проникала в лёгкие и медленно превращала живых людей в высохшие мумии.

Мадам Нюйра сидела на холодном каменном полу камеры номер 47, прислонившись спиной к стене. Её руки были связаны грубой верёвкой, пропитанной той же солью, Каждое движение оставляло на запястьях кровоточащие ожоги. Лицо старухи, когда-то сварливое и живое, теперь осунулось, кожа потрескалась, губы покрылись коркой запекшейся крови. Дышала она с трудом, потому что каждый вдох обжигал горло, как будто она.

Но хуже всего были не физические муки. Хуже всего было знание того, зачем её сюда привели.

Дверь в камеру со скрипом отворилась. В проёме появился силуэт в белом плаще. Это был один из младших инквизиторов, с плотной маской на лице с прорезями для глаз. Он нёс в руках тяжёлое ведро, из которого поднимался пар.

— Ещё один сеанс, старуха, — бесцветным голосом сообщил инквизитор. — Магистр Илиас терпелив, но не бесконечно. Назови имя девки. Где она прячется? Кто ей помогает?

Нюйра подняла голову. Её глаза, покрасневшие и воспалённые, всё ещё сохраняли искру того самого упрямства, которое когда-то заставляло её отгонять веником бандитов Бритвы.

— Иди... к своему Свету, — прохрипела она. — И передай... что старая Нюйра... плюёт на него.

Инквизитор молча опрокинул на неё содержимое ведра. Это была не просто вода. Это был солевой раствор, настолько концентрированный, что он мгновенно впитался в раны, вызывая нестерпимую боль. Нюйра коротко и надрывно закричала, но потом сжала зубы так сильно, что один из них треснул. Ничего они от неё не добьются. Не выдаст она Саяну ни под какими пытками. Пусть эта девочка живёт и дышит дальше. Только бы успела сбежать из этого ада!

Инквизитор вышел, хлопнув дверью. В камере снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим капанье где-то в глубине коридоров. Нюйра закрыла глаза, чувствуя, как сознание начинает ускользать. Ей снилась её старая квартира, скрип половиц, запах полыни, которую она развешивала по углам. Снилась Саяна. Маленькая, испуганная девочка с большими карими глазами, которую когда-то привела её бабушка. «Присмотри за ней, Нюйра, — просила та. — Она не такая, как все, но она добрая».

Добрая, — эхом отозвалось в голове старухи. Слишком добрая для этого мира.

* * *

В это же время, в нескольких километрах от Соляных ям, портовый квартал Эль-Дара превратился в настоящий ад. Бритва стоял на крыше старого склада, наблюдая, как его люди бросаются в самоубийственную атаку на восточный заслон Ордена. Двадцать бандитов против двух дюжин Вершителей в полной броне. Это не был бой, это была бойня. Лучевые винтовки рыцарей вспыхивали холодным синим светом, и каждый выстрел превращал живого человека в обугленный труп.

— Давайте, суки! — орал Варгас, размахивая самодельной бомбой. — За Эль-Дар! За наших!

Он швырнул заряд прямо под ноги группе Вершителей. Взрыв разнёс троих, но остальные даже не дрогнули, методично расстреливая бегущих бандитов. Варгас упал, его грудь была пробита насквозь лучом, но он умер с оскалом на лице.

Бритва сжал зубы. Он знал, что половина его стаи не доживёт до рассвета. Но это было необходимо. Каждый взрыв, каждый крик, каждый труп… всё это было частью плана. Он видел, как с центральной площади Цитадели к портам устремились ещё два броневика с подкреплением. Это значило, что план сработал как надо. Илиас клюнул на приманку.

Бритва развернулся и спрыгнул с крыши, исчезая в лабиринте переулков. Его работа