Кровавая служба доставки - Нина Матвеева Страница 23

Из моего горла вырвался удивлённый птичий крик. Я недоверчиво повернула голову и встретила мерцающий взгляд, но не смогла понять, шутил Гвен или говорил серьёзно. Хотя логика подсказывала, что рассуждать об этом серьёзно было просто невозможно. Я даже в уме не могла нарисовать себе картинку такого «переноса через мост», а у меня, вообще-то, очень живое воображение.

Гвен не стал делиться деталями своего плана, он помчал нас быстрее, игнорируя бешенный ветер в салоне и неумолкающий свист. Иногда мне даже мерещилось, что машина вот-вот развалится от этих перегрузок, но каким-то чудом она справлялась с каждым манёвром и катила вперёд, заставляя темноту расступаться и прятаться по обочинам.

Мы на полной скорости влетели в шлагбаум, перекрывающий путь к мосту, и я непроизвольно вжалась в кресло, впиваясь в сидение под собой немеющими пальцами. От треска и грохота всё внутри будто перевернулось. Несколько мгновений я просто не дышала. Экстремальное вождение — это совсем не так весело, как казалось раньше. Достаточно с меня экстрима, если я выберусь с острова живой и невредимой, то, клянусь, стану самым примерным водителем во всём Твисдэйле. И больше никогда, никогда в жизни не свяжусь с вампиром!

— Вытряхиваемся, куколка, — бросил Гвен, останавливая машину.

Мы затормозили посреди моста. До пролёта, который был разведён, ещё ехать и ехать, но Гвен погасил фары и повторил свой приказ, что окончательно поставило меня в тупик.

Гвен ловко выскользнул на улицу, и я нехотя последовала его примеру. Пронизывающий ветер тут же пробрал тело насквозь и обжёг лицо, перехватывая дыхание. Нахохлившись, я обошла капот нашей многострадальной спасительницы и в ожидании замерла. На языке вертелся один единственный вопрос: «и что теперь?», но я продолжала молча стоять и смотреть, как Гвен срывает с фирменного стаканчика крышку и отправляет в рот последние капли напитка.

Пытался подкрепиться перед перелётом. Хотя той концентрацией крови, что была в наших коктейлях, едва ли можно утолить сильный голод — это скорее лёгкая закуска, как сэндвич или печенье с арахисовой пастой. Немного энергии и недолгое чувство сытости обеспечит, но еду не заменит. Именно поэтому меня очень смущало то, как жадно Гвен собирал остатки кровавого напитка.

— План такой, — обратился он ко мне, как только отшвырнул стакан в сторону, — я сажаю тебя на спину, беру разгон и прыгаю. Несколько секунд полёта — и мы на другой стороне моста.

Рот у меня раскрылся сам по себе.

Потрясающий план. Ни одного изъяна.

— Я тебе спину не сломаю? — Мне пришлось очень сильно постараться, чтобы не вывалить на Гвена весь шквал мыслей, которые пронеслись в голове.

Золотые глаза растерянно мигнули, а затем раздался хрипловатый смех. Гвен так искренне смеялся надо мной, что я почувствовала себя оскорблённой. Вот и заботься о нём после этого!

— Я так плохо выгляжу? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Спешу тебя обнадёжить: чтобы переломить мне спину, нужно что-то большее, чем девица, которая питается растворимыми супами и фантазиями о большой зарплате...

Стало совсем обидно, но я промолчала. Гвен устало потёр шею, продолжая тихо посмеиваться, а я следила за каждым его жестом и всё отчётливее понимала, что его веселье было показным и ненастоящим. Он вымотался, силы его болтались на пределе. Именно поэтому он и оттягивал момент, когда придётся сажать меня на спину и брать разгон.

— Гвен, есть идея, — выпалила я, шагнув вперёд. Идея была дурная, и, возможно, я о ней пожалею. Но это потом, а сейчас... Я просто дёрнула правый рукав куртки и протянула ему своё запястье. — Пей.

— Тише-тише, куколка, — пробормотал Гвен дрогнувшим голосом. Веселье слетело с него мгновенно, и внутри у меня родилось мстительное удовлетворение. — Давай не будем впадать в крайности.

— Никаких крайностей, только необходимость.

По моему запястью, а затем и по щекам, побежали мурашки. И дело было не только в сыром холоде, который разносился порывами ветра. Я увидела, как опасно изменились светящиеся глаза, как они проскользили по моей белеющей в темноте коже и остановились на лице. Я видела жажду в крошечных чёрных зрачках. И, кажется, она пошатнула мою решимость.

В этот момент небо над островом вспыхнуло, и я испуганно дёрнулась навстречу Гвену, цепляясь за его тонкую ветровку. Вдалеке взмыли багровые салюты, начали раздаваться приглушённые взрывы, от которых сердце принялось отбивать тревожный ритм.

— Что...? Что это? — спросила я севшим голосом.

— Наверно, поймали кого-то, — раздался хриплый ответ.

Вот, значит, как. Первая «жертва» пала.

На сомнения и раздумья больше не оставалось времени. Чем меньше «жертв» на острове — тем ожесточённее охота за оставшимися. Я перехватила беспокойно мерцающий золотой взгляд и глубоко вдохнула. Мне не нужно было видеть лицо Гвена, чтобы понять — он уже капитулировал. Он просто ждал, когда я снова озвучу своё предложение.

— Если что, это ничего не значит, — прошептала я, снова задирая рукав куртки. — Это... моя плата за доставку на тот берег. И за спасение.

— Мне не нужна плата за спасение.

Обида...? Ну надо же.

— Тебе нужны силы, — отрезала я и протянула свою руку. Гвен никак не решался пошевелиться, и я добавила деланно обольстительным тоном: — Только постарайся понежнее. Это мой первый раз.

От его хриплого смешка я полностью покрылась мурашками, а уже в следующую секунду холодные пальцы бережно обхватили мою ладонь с тыльной стороны и потянули её вверх. Наверно, мне стоило предупредительно зажмуриться, но я просто не успела. Всё произошло слишком быстро. Острая боль, холод на коже и... ласковое поглаживание. Золотые глаза неотрывно следили за моим лицом, и я тоже не могла отвести взгляда от них. Если честно, я вообще плохо управляла собой в тот момент. Гвен контролировал меня. Он хотел, чтобы я смотрела именно на него, — и я смотрела. Он зажмурился, вздыхая, будто с облегчением, и щекоча мою кожу дыханием, и мне тоже стало легко и приятно. А ещё очень, очень правильно.

Прежде, чем мой мозг успел окончательно поплавиться, Гвен шевельнулся. На короткий миг он отстранил моё запястье, крепче стиснув ладонь, и я почувствовала саднящую боль. Она отрезвила, но ненадолго, потому что золотые глаза снова взяли меня в плен. Один порывистый