Надеюсь, увидимся еще не скоро - Габриэль Коста Страница 20

– Знаете, мой день был очень длинным. Я, конечно, понимаю, что закон и все такое, но я напишу на вас заявление. – На него смотрели то строго, то как на придурка. – Ну, куда там пишут заявление по ущемлению прав?

– Вы же понимаете, что сидите в полицейском участке, а не в отеле или ресторане? Может, вам еще соджу налить и кимчи[19] принести? – Минджу обложилась бумагами и посмотрела на своих подчиненных. – Так, вы все, уходите. Я хочу поговорить с ним наедине. Не ждите и не смотрите по ту сторону стекла.

– Ой, ой, ой… А можно мне сливовый? Хотя в моем классическом костюме,похоронном, лучше бы подошло вино, – Джихван выделил слово «похоронный», потому в участке его так и звали – «тот, в похоронном костюме». И не важно, что этот костюм валялся на диване, а сам он голый на полу. – Теперь я похож на туриста. – Он закинул ногу на стол. – У меня даже тапочки с перегородкой между пальцев. Вас где набирали? В пыточных семнадцатого века? – Он возмущался, не в силах уже сдерживаться. – Зачем ты, Мин-Мин, отпускаешь ребят? Оставь их. Пусть постоят послушают.

– Зачем вам лишние свидетели? – Минджу уже совсем не понимала логику поведения Джихвана. Обычно преступники не любили, когда с ними вели разговоры сразу несколько человек. Один на один она раскалывала их за пару часов. Она даже не успела скрыть эмоции на своем лице.

Джихван опустил ногу, облокотился на стол и посмотрел ей в глаза долгим взглядом, произнося:

– Люблю, когда смотрят.

– Детектив Сон, вы точно уверены? – заговорил Янчжэ.

– Все. Вон, – прошипела она, наблюдая с каким довольным и самовлюбленным выражением лица Джихван откинулся на стул.

По пути в участок, скованный наручниками, с голыми ногами, влажный после душа, жнец осознал: к нему в полной мере возвращаются человеческие чувства и ощущения. Он вспоминал время, когда только заступил на работу. Тогда все происходило с точностью до наоборот. Он не понимал, почему становится так безразличен ко всему вокруг: к смерти близких, вырождению своей семьи, войнам. Его небольшими радостями стали небольшие путешествия, изредка еда, на этом все. А сейчас на него разом нахлынули страх, волнение, нетерпение, голод, сонливость, тревога и злость. Их контролировать становилось все тяжелее. Он планировал сразу начать свое личное расследование по поводу ситуации Минджу, но сейчас сил хватало лишь на поддержание себя в сознании. А еще приходилось думать, как общаться с ней, не выдать преждевременно статус жнеца и не выставить ее больной на голову.

– Долго ли меня еще здесь продержат? И как мне вернуться домой? – Джихван продолжал смотреть на детектива холодным взглядом. Голод его и в прошлом выводил из себя. – Я не захватил… Ничего. В моих шортах нет карманов.

– А кто виноват, что вы ничего с собой не взяли? – Минджу включила диктофон. – Оглашаю факт того, что записываю вас на диктофон. Итак, Шин Джихван, ваш возраст, профессия, место проживания.

– Мне… двадцать пять. – Он чуть не оговорился, что ему минимум три раза по двадцать пять. – По профессии – бездельник в похоронном костюме. – Он метался между желанием сказать правду и посмотреть на реакцию Минджу и продолжил подшучивать над ней. Он смотрел серьезно, но говорил полную чушь. – Под запись. Я бездельник. Вполне удачный бездельник.

– Как же вы платите за счета? – Минджу приняла игру.

– Обычно наличкой, так как с телефонами я не дружу, – пожал плечами Джихван. – Ты так и не ответила, сколько продержите меня здесь. Если я еще сижу в Южной Корее, то, насколько я знаю, здесь просто так людей не задерживают в их же квартирах и не допрашивают. Какие обвинение, а главное, какие доказательства мне предъявляют?

– Вы подозреваетесь в убийстве двух девушек. – Она сказала это ледяным тоном.

Джихван видел по ее лицу, хоть она и старалась скрывать эмоции, что Минджу разозлилась. Он не удивился, так как продолжал верить – прямых доказательств его причастности к убийству нет.

– Вы были замечены мной на месте преступления и при попытке задержания сбежали без объяснения.

– Уж прости. Когда передо мной трясут наручниками, необоснованно обвиняют в убийстве, тут не то что сбежать – телепортироваться в космос можно. Поработайте над общением с потенциальными подозреваемыми. – Его губы непроизвольно дрогнули в улыбке. – Мин-Мин, ты хочешь получить ответы на вопросы. Я тоже хочу получить на свои. Без мотива, каких-то доказательств, кроме единичного совпадения около завода, у тебя же нет никаких причин удерживать меня?

– Я видела вас и на первом месте преступления… – сказала она задумчиво.

Джихвану потребовалась вся его выдержка, чтобы сохранить лицо. Он думал, что Минджу увидела его впервые в парке Намсан, а оказалось, в толпе на первом месте преступления. Если ему все же не удастся избежать раскрытия своего статуса жнеца, он должен обязательно поинтересоваться, как много она смогла рассмотреть. Ритуал перевода души из мира живых в мир мертвых? Лепестки цветов? Ее задумчивый голос и неуверенный взгляд говорили, что на тот момент он еще являлся ей в виде некоего призрака с неясными очертаниями. Он вспомнил, что ему говорило начальство. Видимо, с того момента серия событий стала складываться так, что Минджу приблизилась к собственной смерти. Джихван не знал, кто у кого на допросе, пока он от нее узнал намного больше. Он сложил руки на груди.

– Минджу, я совершенно случайно оказался там. Я даже не соврал тебе про байк. Просто он не мой – и все. Такси. – Он врал ей, что не врет, какой-то новый уровень лжи. Во всяком случае, о телепорте жнецов в комнате допросов не расскажешь. – Я и остался на месте преступления из чистого любопытства. Ты совершенно случайно заметила меня, и все. Я даже не ожидал, что ты вспомнишь меня после парка. Я переехал в город и в ту квартиру буквально вчера. Я не могу отвечать за стечения обстоятельств, сидя в наручниках. Офицер Минджу, если у вас есть факты, говорите.

– Я задам вам несколько вопросов и отпущу, – сдалась Минджу.

Все прекрасно понимали, что ничего конкретного против Джихвана у нее нет. Его квартира пустовала. Ни одной фотографии, вещей почти нет, ничего личного, нет телефона, писем, мусора в корзине. Он говорил правду насчет переезда, а значит, возможно, и насчет другого. Тем более, их пока что рабочая теория подразумевала наличие у убийцы выхода в