Любить Палача. Обратный отсчёт - Ian luv Страница 2

Вдруг его голова резко повернулась. Точно в мою сторону.

Нас разделяло метров тридцать, толпа танцующих тел и вспышки лазеров. Но наши взгляды встретились. Меня словно ударило током. В его глазах не было ничего человеческого — только голод. Дикий, первобытный голод зверя, почуявшего кровь.

— Мне нужно уйти, — я вскочила, опрокидывая стул. Паника накатила удушающей волной.

— Рина! Куда? Мы только пришли! — крикнула Кира, но я уже не слушала.

Мне нужно было на воздух. Подальше от этого "невозможного". Подальше от ходячего мертвеца, само существование которого вызывало у меня тошноту и мигрень.

Я стала пробиваться к выходу. Путь лежал мимо барной стойки. Я рассчитывала проскочить за спинами танцующих, раствориться в тенях. Я знала этот клуб, знала короткий путь к служебному выходу через кухню.

Толпа была плотной. Липкие тела, запах пота и дорогого алкоголя.

12 лет.

40 лет.

5 минут. (Бедняга, у него сердечный приступ случится прямо здесь, в туалете).

Я маневрировала между цифрами, стараясь не касаться людей. Каждый контакт отзывался слабым эхом их судьбы, а мне сейчас нужно было сохранить рассудок.

Я почти прошла мимо ВИП-зоны. Почти добралась до коридора, ведущего к спасительной двери с надписью «Exit».

Но судьба — это не прямая линия. Это петля.

Кто-то из пьяных гостей резко отшатнулся, толкнув меня в плечо. Я потеряла равновесие, оступилась на высоких каблуках и полетела прямо на кого-то, кто стоял неподвижной скалой в этом бушующем море.

Мои ладони уперлись в жесткую ткань пиджака. Я подняла глаза и увидела подбородок. Выше — сжатые губы. Еще выше — черные бездны глаз.

И над всем этим — кроваво-красные нули.

Демьян Калашников.

Время остановилось. В прямом смысле. Музыка исчезла, превратившись в далекий гул. Я чувствовала под пальцами твердость его мышц, жар его тела — странный, лихорадочный жар, не похожий на здоровое тепло живого человека.

Он посмотрел на меня сверху вниз. Сначала с раздражением. Его рука, тяжелая, как гидравлический пресс, легла мне на плечо, чтобы оттолкнуть, отшвырнуть, как назойливую помеху.

— Смотри, куда прешь, — его голос был низким, скрежещущим, как камни, перемалываемые в бетономешалке.

Его пальцы сжались на моем плече.

И в этот момент мир взорвался.

Это не было похоже на боль от удара. Это было похоже на то, как если бы из меня выдернули позвоночник. Вспышка ослепительно-белой агонии пронзила все мое существо, начиная от места его прикосновения и распространяясь по венам, как горящая кислота. Я задохнулась, открыла рот в беззвучном крике, но легкие отказали.

Меня словно выпивали. Грубо, жадно, одним глотком.

Я попыталась вырваться, но тело меня не слушалось. Ноги подкосились, и я бы упала, если бы он не держал меня.

А потом я увидела это.

Цифры над его головой.

Статичные, мертвые нули дрогнули. Красный цвет на мгновение стал ярче, насыщеннее, налился кровью. Последняя цифра дернулась, размылась и сменилась.

00: 00: 10

Десять секунд.

Он получил десять секунд жизни. Моей жизни.

Калашников замер. Его зрачки расширились, затопив радужку чернилами. Он тоже это почувствовал. Не боль, нет. Для него это был вдох после года удушья. Я видела, как разгладилась складка меж его бровей, как на бледных щеках проступил едва заметный румянец, как его грудь поднялась в глубоком, полноценном вдохе.

Он смотрел на меня уже не как на помеху. Он смотрел на меня как утопающий смотрит на баллон с кислородом. С неверием. С потрясением. С собственническим безумием.

Его хватка на моем плече изменилась. Из отталкивающей она стала стальной, удерживающей.

— Ты... — выдохнул он. Слова давались ему легче, голос обрел силу. — Кто ты?

00: 00: 08

Таймер начал обратный отсчет. Секунды таяли. С каждой уходящей секундой я чувствовала, как его хватка становится чуть слабее, а его лицо снова сереет.

— Отпусти... — прохрипела я, чувствуя вкус меди во рту. У меня кружилась голова, как будто я только что сдала литр крови.

— Нет, — отрезал он.

Он снова дернул меня к себе, сокращая дистанцию до минимума. Его вторая рука легла мне на талию, прижимая к своему каменному телу.

Новая вспышка боли. Сильнее предыдущей. Мои колени подогнулись, и я повисла на нем тряпичной куклой. Темнота плясала перед глазами.

00: 00: 15

Цифры снова скакнули вверх. Он пил меня. Он буквально высасывал мое время, конвертируя мои годы в свои секунды.

— Лев! — рявкнул Калашников, не отпуская меня ни на миллиметр.

Из толпы мгновенно материализовался огромный, стриженый под ноль мужчина. Начальник охраны. Я увидела его цифры сквозь пелену слез — 30 лет. Стабильно. Надежно.

— Здесь, Демьян Александрович.

— Машину. К служебному. Быстро.

— Что с девушкой? — Лев бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд.

— Она идет с нами.

— Я никуда... не пойду... — попыталась возразить я, но голос был слабым, жалким писком.

Демьян наклонился к моему уху. От него пахло озоном и холодной сталью.

— Ты пойдешь, — прошептал он, и в этом шепоте была угроза, от которой кровь стыла в жилах. — Потому что если ты сейчас уйдешь, я сдохну прямо здесь. А я не планирую умирать сегодня.

Он подхватил меня под локоть, почти отрывая от пола, и потащил сквозь толпу. Люди возмущенно оборачивались, но, увидев, кто идет, мгновенно отшатывались.

— Демьян Александрович, проход расчищен, — Лев шел впереди, расталкивая зевак плечами, как ледокол.

Мы двигались быстро. Слишком быстро. Мои ноги заплетались. Я чувствовала каждый удар его сердца, потому что теперь оно билось за счет моего. Это была чудовищная, противоестественная связь. Я ощущала, как из меня уходят силы — не просто физическая усталость, а само желание жить, сама искра бытия.

Мы вылетели в коридор служебных помещений. Шум музыки остался позади, сменившись гулом вентиляции. Белые стены, яркий люминесцентный свет. Здесь не было никого, кроме нас.

Калашников прижал меня к стене. Его рука все еще сжимала мое запястье, замыкая цепь.

— Что ты такое? — спросил он, вглядываясь в мое лицо. Его глаза лихорадочно блестели. Таймер над его головой показывал 00:00:07 и продолжал тикать. — Почему мне становится легче?

Я молчала, хватая ртом воздух. Я не могла ему объяснить. Как объяснить монстру, что он паразитирует на твоей душе?

— Отвечай! — он тряхнул меня.

— Вы... вы должны быть мертвы, — прошептала я. — У вас ноль.

Его лицо дернулось.

— Я знаю, что у меня ноль, — процедил он сквозь зубы. — Я живу с этим нулем уже полгода. Каждую секунду я чувствую, как останавливается сердце, и заставляю его биться силой воли. Но когда я касаюсь тебя... — он посмотрел на свою руку, сжимающую