Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский Страница 2

Темнота опустилась на глаза, стирая свет ламп, силуэты спасателей и очертания потолка. Сознание угасало, растворяясь в пустоте.

Химик Алексей Ребров смену закончил.

* * *

Вдох.

Вместо разъедающего альвеолы вкуса фторорганики, который должен был поставить точку в моей недолгой, но яркой биографии, горло забило чем-то совершенно иным. Запах был плотным, тяжелым, с отчетливыми нотами жженой серы, сахара и какой-то сушеной травы, которую обычно заваривают бабушки от радикулита.

Я закашлялся, выплевывая из себя этот странный букет.

Открывать глаза совершенно не хотелось. Во-первых, я был абсолютно уверен, что умер. Во-вторых, мертвецам не положено кашлять. А в-третьих, меня кто-то тряс. Причем тряс с таким энтузиазмом, словно я был застрявшей банкой газировки в сломанном автомате.

— Эй! Эй, парень! Да очнись же ты, паршивец!

Голос звучал как сквозь толщу воды, но с каждой секундой обретал всё большую резкость.

Я разлепил веки.

Первое, что ударило по глазам, — туман, клубящийся под потолком. Сквозь дымовую завесу на меня смотрело лицо. Азиатское, лет сорока пяти, с глубокими заломами у рта и испариной на лбу. Мужчина был одет в помятый, но явно когда-то приличный серый пиджак. Его глаза были расширены, а руки вцепились в мои плечи.

— Слава небесам! — выдохнул азиат, отпуская меня. — Я уж думал, ты отбросил концы прямо в моей подсобке!

Мой мозг, натренированный годами работы с химическими реактивами и сложными формулами, попытался проанализировать ситуацию. Так, я — Алексей Ребров. Я был на заводе. Прорыв трубы. Токсичный газ. Практикантка. Я отдал ей респиратор и упал на бетон. А теперь я лежу на линолеуме, в нос бьет запах благовоний, а надо мной причитает какой-то мужик, говорящий на языке, который я никогда в жизни не учил, но почему-то воспринимаю как родной.

Понятно. Мозг испытывает кислородное голодание перед окончательной смертью клеток. Начались галлюцинации. Причем с азиатским колоритом. Видимо, пересмотрел дорам на выходных.

— Всё нормально?

— Нормально, — хрипло ответил я. Голос показался мне чужим.

Я медленно сел, опираясь руками о пол, и огляделся.

Мы находились в помещении без окон. Вдоль стен громоздились коробки, стояли механические весы и стеллажи, заставленные банками с какими-то кореньями, порошками и смолой. Но мое внимание привлекла стена напротив.

По обоям медленно стекала неоново-зеленая слизь. На полу под ней блестели осколки лабораторной колбы. Судя по вязкости и характеру пузырей, это был результат крайне неудачной экзотермической реакции. Кто-то умудрился смешать несовместимые реагенты, забыв про температурный контроль. Дилетанты.

— Нормально?! — взвизгнул мой собеседник, поправляя галстук. — Ты взорвал экстракт лунного цвета! Ты хоть понимаешь, сколько он стоит?!

Я перевел взгляд на мужчину.

— А вы, простите, апостол Петр? — вежливо поинтересовался я. — Я как-то иначе представлял себе загробную канцелярию. Думал, будут облака, арфы. А у вас тут, я смотрю, бюджет урезали.

Мужчина замер, моргая.

— Чего? Какой Петр? Я Джун-хо! Твой начальник! — он всплеснул руками.

Значит, Джун-хо. Отличная галлюцинация. Детализированная. Даже текстура пиджака прорисована идеально.

— Угу, — кивнул я, поднимаясь на ноги. Ноги слегка дрожали, но слушались на удивление хорошо.

Джун-хо вскочил следом за мной. Он уже открыл было рот, чтобы выдать новую порцию упреков, как вдруг его взгляд сфокусировался на моем лице.

— Ох ты ж… Кровь, — пролепетал он.

Я дотронулся до щеки. Пальцы нащупали неглубокий порез. На подушечках осталась алая капля. Порезался стеклом от колбы. Боль была настоящей. Острой, пульсирующей, совершенно не похожей на предсмертный фантом.

Мужчина тем временем снова сменил тональность.

— Слушай, парень, ты это… извини, что накричал, — зачастил Джун-хо, суетливо вытирая руки платком. — Инцидент на рабочем месте. Бывает. Ты сам виноват, но я не в обиде! Главное, что живой. Всё, смена закончена. На сегодня закрываемся от греха подальше.

Он схватил меня за локоть и потащил из подсобки.

Мы вышли и оказались в месте, которое было еще более странным. Оно напоминало гибрид современной аптеки и лавки сумасшедшего травника. Ровные ряды полок из дерева, витрины с подсветкой, кассовый аппарат. А над ним — пластиковый талисман в виде зеленого лиса, покачивающийся на веревочке. И повсюду этот едковато-сладкий запах, от которого у меня, как у химика, начинал дергаться глаз.

Джун-хо вытолкал меня на улицу, провернул ключ в замке, опуская железную роллету поверх вывески «Зелёный ручей».

— Пошли к машине, подвезу.

Влажный и горячий воздух ударил в лицо, словно банная простыня. Я сделал вдох, ожидая почувствовать привычный запах осени, выхлопных газов и мокрого асфальта, но вместо этого мои легкие наполнились ароматом жареного масла.

Мы подошли к старой, угловатой машине, которая выглядела так, словно сбежала с конвейера в конце девяностых. Джун-хо открыл дверцу.

— Садись.

Машина чихнула, завелась, и мы медленно покатили по улице. Я прильнул к окну.

За стеклом проплывал совершенно незнакомый город. Мегаполис с плотной застройкой, тянущейся насколько хватало глаз. Улицы были запружены людьми и квадратными, словно вырубленными топором, автомобилями. Ни у одного прохожего я не увидел в руках смартфона или чего-то подобного, люди читали газеты, болтали или просто смотрели по сторонам.

Над многоэтажками жилых кварталов, мимо которых мы ехали, далеко в центре возвышались стеклянные башни. Они сверкали в лучах заходящего солнца, доминируя над всем городом.

На перекрестке я увидел рекламный щит. Панели перевернулись, складывая новую картинку: девушка с флаконом розовой жидкости и надписью крупными иероглифами. Я никогда не знал азиатской письменности, но сейчас смысл этих символов вливался в мой мозг так же легко, как таблица умножения. «Эликсир концентрации корпорации Тэян. Ваш пропуск в высшую лигу!»

— Корпорация Тэян…, — сорвалось с моих губ.

— А? Что бормочешь? — бросил Джун-хо, крутя баранку. — Голова болит? Я же говорил — завязывай ты с этими попытками в алхимию. Только ингредиенты переводишь и стены мне пачкаешь! Ну не дано тебе это, смирись уже.

Между тем я посмотрел на свое отражение в боковом зеркале. Оттуда на меня пялился незнакомый парень. Лет семнадцать. Худощавый, с растрепанными темными волосами и свежим порезом на щеке. Я опустил взгляд на свои руки. Тонкие, длинные пальцы.

Интересно. Внутри зарождалась странная смесь восторга и нервного веселья. Химик Лёха Ребров остался там. А я здесь… В мире, где на билбордах рекламируют эликсиры.

Машина свернула в переулок и остановилась у подъезда типичной многоэтажки. Краска на стенах облупилась, фасад выглядел уставшим.

— Приехали, — выдохнул Джун-хо, заглушив двигатель.

Он вылез из машины и пошел провожать меня до двери подъезда. Видимо, хотел убедиться, что я не упаду замертво на его глазах.

— Значит так, Алексей, — начал он, поднимая вверх указательный палец. — Завтра никаких экспериментов. Понял? Ты работаешь за кассой. Ты