Потерянное эхо - Фарха Таннба Страница 19

— Только если удастся осуществить это ваше перемещение, Ут-Кызы. Если все эксперименты провалятся или не получится хоть как-то привязать его к артефактам, вам придется искать другую тему. Согласны?

Она протянула ей руку, несмотря на поднявший голову страх, что Тидесбала засмеётся ей в лицо, но оттолкнёт протянутую руку.

— Почему бы и нет, — усмехнулась юлчыларка и стиснула ладонь Рубидии в своей. — Сдаётся мне, случилось что-то очень важное и интересное, раз вы пришли ко мне, и видят Мать-Земля с Отцом-Небом, я безумно хочу поучаствовать в этом приключении.

Глава 6

Позже тот вечер Рубидия вспоминала лишь обрывками, каждый из которых представал перед ней с предельной ясностью. Как будто разум майстерин не выдержал всех эмоциональных потрясений, и прошлое раскололось на отдельные сверкающие кусочки, точно хрупкий кристалл в неловком хвате соскользнувшего пинцета.

Вот развесилившаяся и потому улыбчивая Тидесбала всё-таки наливает ей чай и даёт пиалку — аромат у напитка отдаёт какими-то смутно знакомыми цветами, а вкус терпкий, но приятный. Не закатный чай, хотя тоже очень вкусный, Рубидия хочет его пригубить и просто попробовать, но сама не замечает, как допивает всё, пока Ут-Кызы развлекает её разговорами, планами и своими мечтами об основании Фиолетовой коллегии, весьма и весьма заманчивыми. Юлчыларка радостно щебечет об эфирных вихрях, о сходстве уравнений для эфирных и электромагнитных полей, о том, что сама Тидесбала не особо дружит с математикой, — Майстерин, вы и так это знаете! — но пытается вникнуть в теоретические выкладки, сделанные наставницей. Рубидия наконец возражает против неправильной формы — Не теоретесса, а теоретикин! Даже юлчыларкам следует выбирать правильный суффикс! — на что Ут-Кызы заявляет, что и сама майстерин Гаусс неправильно говорит, ведь юлчылар — это и так множественное число, а её или любую из соплеменниц следует называть юлчы…

Вот Тидесбала вновь рассказывает ей о своих орхидеях, которых у юлчыларки — то есть, у юлчы — гораздо больше двух, и даже предлагает отросток одной своей питомицы. Той самой, настоящей ниханьской фууран — Возьмите, майстерин, я отдам вам её вместе с горшком! Она будет цвести, радовать глаз и поднимать настроение, вот увидите! — и отказаться от этого подарка не выходит. Керамический горшок оказывается куда легче, чем выглядит, а от чахлой двухцветной розетки к большой орхидее тянутся чуть заметные нити эфира — интересно, истончатся ли они, когда Рубидия принесёт фууран домой? И изменятся ли хоть как-то? Наверное, удивление и раздумье отражаются у неё на лице, потому что Тидесбала опять заливисто смеётся, и колокольчики в волосах звенят в такт её смеху.

“Видели бы вы сейчас себя со стороны, майстерин,” — голос у юлчы удивительно похож на её колокольчики. И почему Рубидия раньше не обратила на эту странность внимание? Надо будет потом расспросить юлчы об их украшениях и традициях, которые связаны с косами и колокольчиками. Тидесбала, казалось, никогда не опасалась делиться с наставницей тайнами своего народа, а может быть, просто не считала всё, что рассказывала, каким-то запретным и тайным знанием.

Вот уже сама Ут-Кызы, подливая Рубидии столь понравившийся ей чай — Майстерин, у моего народа не принято отказывать гостю в угощении, особенно если речь идёт о чае! — пытается разузнать, почему же та именно сейчас решила доказать свою теорию экспериментом. Но майстерин Гаусс молчит, просто не может рассказать ничего Тидесбале, потому что чувствует: стоит начать говорить, она выложит всё. Даже не так, не выложит, а выплачет все тревоги и метания, всё свое отчаяние, весь страх за Эрсина, который стал частью её жизни и сердца, пусть не был ей ни родственником, ни мужем, ни даже любовником. Плакать она не станет, не хочет перед своей — уже не бывшей — лисентирин. Они ведь всё-таки не подружки…

Рубидия не помнила, как именно ей удалось уйти от расспросов Тидесбалы и удержать себя в руках. Но она чувствовала, что сила воли её не подвела, и майстерин удержала рвущуюся из груди безнадёжную боль. Бессмысленная победа, на самом деле: всё равно придётся открыть свой план Тидесбале, а значит, сказать и про адмирала Илаи, и про обвинение в государственной измене, и про собственную уверенность, и про крайне сжатые сроки, до которые они должны добраться до истины. Суд состоится через несколько недель, когда адмирала наконец обменяют и доставят в столицу, и потому времени на неспешную вдумчивую работу нет.

Ночевать у Тидесбалы, несмотря на всё её радушие и предложение остаться на ночь, заняв гостевой диван — похоже, традиции юлчылар, связанные с приёмом даже незванных гостей и отношением к ним, отличались непривычными для деймарцев щедростью и теплотой, — Рубидия вежливо отказалась. Она предпочла вызвать такси, и с тайным сожалением нырнула в мокрую темноту ночи, пропахшую странными цветами и прелой листвой. На обратном пути живая изгородь пропустила её без помех, и только старые царапины на лице до сих пор саднили напоминанием о том, что юлчыларская растительность куда опасней и загадочней, чем кажется на первый взгляд. После тёплого дома Ут-Кызы согреться в такси у майстерин Гаусс так и не получилось, и лишь в собственной квартире она наконец смогла убрать несчастную орхидею на подоконник, смыть с себя косметику, раздеться, завернуться в плед, и немного успокоиться. Теперь у неё был… нет, пока ещё не план действий, но хотя бы призрачный шанс помочь другу. Если они с Тидесбалой убедятся в существовании эфирного эха и сумеют его изучить, если найдут доказательства… если успеют…

Расплывчатый, беспокойный и рваный сон Рубидии прервал ранний звонок в дверь, раздавшийся ещё до будильника. Резкая трель заставила её подскочить в кресле, где майстерин Гаусс и провела остаток ночи, рвануться с места за домашним халатом, на ходу запахнуть его и завязать, уже перед самой дверью собрать растрёпанные волосы и, приглядевшись к сиянию эфира сквозь дерево, нахмуриться при виде хрупкой девичьей фигурки. Всё ещё пытаясь отрицать очевидное, Рубидия приоткрыла смотровую щель, чтобы с сожалением заметить знакомую фиолетовую тюбетейку на тёмных волосах, заплетенных в змеящиеся косички.

Тидесбала! Рубидия чуть не застонала: вчера вечером она совершенно забыла назначить неуёмной юлчы встречу, а та, видимо, решила сама исправить это досадное упущение и потому явилась домой к майстерин Гаусс ни свет ни заря.

Рубидия неслышно вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться, и открыла дверь своей бывшей-будущей лисентирин.

— Здравствуйте, Ут-Кызы, — невозмутимо поприветствовала она гостью, — Не ожидала встретить вас столь рано, особенно на пороге своей квартиры.

— Здравствуйте, майстерин, — просияла Тидесбала, — Простите, пожалуйста, что так