Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён Страница 19

«Чудненько!» Второе «я» ликовало.

Затея была сумасшедшей. Но остановиться и вернуться назад, в собственную комнату, у нее уже не получилось бы: руки подрагивали от напряжения и… предвкушения. И даже нога не ныла.

Каноко надела шлем – парик выглядывал из-под него, розовые хвосты торчали сзади, – пристегнула биту к багажнику, пересадила кодаму за шиворот и повернула ключ зажигания. Мотор зарычал и завибрировал, ладони сжали руль, а больная нога нажала педаль газа.

Глава 5,

в которой главная героиня учится летать

Мыслей в голове не было. Она лишь мчалась на мотоцикле по ночному Токио, огни города отражались в глазах яркими вспышками. Ветер тащил волосы назад, рев мотора заглушал гневный речитатив одиноких прохожих. Где-то высоко-высоко над головой светили звезды, но ей гораздо роднее были неоновые вывески, такие же яркие и мимолетные.

Хотелось смеяться и танцевать – прямо сидя на мотоцикле, чего терять время! Машины спешно разъезжались в стороны, едва заслышав ее приближение. Нога не болела. Не как обычно «не болела» – то есть несильно тянула, постоянно мешая ходить. Вообще не болела, будто аварии никогда не случалось и она все еще оставалась собой.

Счастье пьянило лучше алкоголя, и Каноко даже не старалась удержать контроль. Зачем, если все так хорошо?

Центр Токио казался огромной лампочкой. Каноко вспоминала унылые сонные кварталы, по которым они ехали вечером, заполненные тротуары, по которым грустные, уставшие люди в серых костюмах тащатся в бетонный дом, чтобы на стальном поезде уехать отсюда хоть куда-нибудь.

Но наступила ночь, и Токио вышел из спячки. Клубы и бары манили посетителей громкой музыкой и мигающими вывесками. «Тойоты», «Линкольны» и «Крайслеры» – блестящие, начищенные так, что можно было запросто увидеть отражение, – шныряли по улицам. Каноко снизила скорость на перекрестке, глядя, как по соседней полосе подъезжает настоящий «Мерседес 500 SLE». Парень, сидевший впереди, явно просто крутил руль, а задние стекла оказались затонированы. Язык так и чесался постучаться и спросить: сколько же стоило приволочь сюда машину из Европы?

Высотки Акихабары вздымались до самого неба, их окна горели – никто и не собирался ложиться спать.

Когда впереди показалось здание концертного зала, рука впервые за вечер нащупала тормоз. Здесь даже остановиться было не жалко: атмосфера праздника и веселья прекрасно соответствовала желаниям Каноко.

А вот чувство близости ёкая – нет. Страх поднялся было откуда-то изнутри, но был немедленно заткнут. Мотоцикл она припарковала в темном переулке неподалеку и, взяв биту, направилась к охранникам. Один отошел, второй бесполезно крутился возле стола с пультами. Каноко шла уверенно, не таясь – ей нечего было скрывать и не в чем сомневаться.

– Прошу прощения за беспокойство. На крыше концертного зала сейчас сидит огромный ёкай. Это может быть опасно.

– Простите. – Мужчина в черной форме с карманами и кепочке приторно улыбнулся. – Но это невозможно. Наши датчики обнаружения ёкаев не показывают никакой активности.

– Значит, они сломаны.

– С ними все в полном порядке, вы можете ни о чем не беспокоиться и идти на концерт.

Каноко сжала кулаки. Она знала, о чем говорила, – уж ёкаев-то чувствовать научилась еще в далеком детстве. Но спорить не стала, лишь поправила шлем, – тот стал бы дополнительной защитой во время боя, – и отошла прочь.

Тем более, к охраннику вернулся напарник.

– …никого на радаре, что за бред? Откуда ты вообще взял про ёкаев?

– …сказала, – первый, тот самый, с которым Каноко только что разговаривала, якобы незаметно указал на нее.

– …хулиганы. Лучше полицию вызови, если будет…

Каноко выдохнула и отступила в тень между зданиями. Нет, можно было понадеяться, что в полиции найдется кто-то из ее ровесников и именно его пошлют на вызов о ёкаях. Но самой старшей из «мутировавших» едва исполнился двадцать один. Большинство еще училось в университетах – так что всерьез надеяться, что полиция хоть чем-то поможет, не приходилось. А вот проблем она могла доставить: замучить Каноко разговорами, позвонить родителям. Хорошо хоть, теперь угроза «из школы выгонят» больше не работала.

Задумавшись, Каноко решила посмотреть, как там дракон. Из-за шлема угол зрения сильно сократился, и, чтобы увидеть разлегшегося на крыше ёкая, приходилось чуть не запрокидывать голову.

Дракона не было. Огромная туша, массивным навершием возвышавшаяся над зданием, просто испарилась. Каноко удивленно заморгала. Она ведь видела его, когда подъезжала к концертному залу, так куда он успел деться? Куда вообще мог деться огромный, метров тридцать от носа до кончика хвоста, дракон?

Если бы он попытался улететь, она бы точно услышала. Но ёкай не уполз, не ушел и не спрятался – он просто исчез.

«Даже не думай, что так легко меня обманешь». – Злость поднималась в груди и расходилась по всему телу. Как зелье усиления в играх, – только торговцу ничего платить не надо.

Да, она не могла видеть дракона. Но она могла его чувствовать. И Каноко уже один раз ошиблась, не приняв эти ощущения во внимание. С тех пор она повзрослела и, оставалось надеяться, поумнела. Если она чуяла, что дракон здесь, значит, он все еще был здесь, и плевать, что где-то прятался.

«Надо осмотреть крышу. Он был там еще совсем недавно и вряд ли успел далеко уйти». – Каноко кивнула сама себе.

Людей становилось все больше, и охранники растеряли сонную неторопливость. Каноко поняла, что через главные двери внутрь попасть не удастся. Ну и не надо: в подобных зданиях всегда есть черный ход.

«И не только я об этом знаю». – Людей у задней двери оказалось еще больше, чем у центральной. Видимо, у фанатов были какие-то свои взгляды на то, как должны проходить концерты.

Каноко хотела было разочарованно вздохнуть, но вдруг прищурилась и усмехнулась. Все же не зря сходила: с угла здания свисала винтовая пожарная лестница. Обогнув чуть не визжащих от восторга – и перед чем только? Просто обычный концерт ведь, – фанатов, Каноко подкралась к лестнице.

Первым делом она закинула на железную платформу биту. Затем разбежалась, оттолкнулась от крохотного заборчика и кончиками пальцев достала до нижней ступеньки. Подтягиваться Каноко умела с начальной школы – иногда все же хорошо быть мутантом. И еще до того, как кто-то успел заметить, взбежала вверх по лестнице. До конца, прямо на крышу.

Тяжелые подошвы берцев стучали по проржавевшим ступеням, но на земле это вряд ли слышали – с высоты было видно,