Мой истинный олень - Эвелина Шегай Страница 19

Незаметно для себя провалившись в сон, она проснулась от звука движения толпы. Поезд давно остановился и пассажиры, теснясь в узких проходах, медленно продвигались к выходу.

Первое, что поняла Аяка, открыв глаза — она спала на плече у Шикаямы. И не просто слегка притулив висок, а нахально навалившись половиной тела и обняв поперёк живота. А он прислонил щёку к её макушке, и таким образом то ли удерживал голову, то ли и сам спал. И вот уж злая шутка: оказавшись в такой щекотливой ситуации, совсем не хотелось из неё выбираться. Ей сейчас было так уютно и хорошо, как не было уже очень давно.

В проходе напротив их сидения остановился мальчик с леденцом на палочке. Он медленно лизнул посиневшим из-за краски языком вытянутую карамельку, не сводя с Аяки круглых глаз с длинными ресницами, о которых она могла лишь мечтать, и вдруг очаровательно улыбнулся, продемонстрировав щербинку из-за отсутствующего зуба. Не улыбнуться в ответ малышу было невозможно. Наступит день, когда и у неё будет не менее милый карапуз.

— Ичи, не смущай тётю, — мягко одёрнула его мама и потянула за руку, кинув на неё осуждающий взгляд.

И дальше лежать на Шикаяме попросту неприлично. Оперевшись на подлокотник, она попыталась привстать, но его рука обхватила её за плечи и прижала обратно к своей груди. Но уже в следующую секунду он ослабил хватку и сонно пробормотал:

— Простите, я как-то рефлекторно.

Они вышли на открытый перрон, вдоль которого тянулась широкая полоса, отделённая невысоким заборчиком из обожжённого кирпича и кованой оградки. Примерно через каждые пять метров можно было зайти в этот коридорчик и отдохнуть на деревянных лавках под навесом из живой виноградной лозы.

Сразу напротив вокзала расположилась кофейня, в которую Шикаяма попытался её затащить. Но времени и без того было впритык. Поэтому купив у уличного продавца парочку стаканчиков с жареным тофу, а ещё несколько бамбуковых свёртков с клейким рисом на случай, если проголодаются позже, они отправились на поиски автобусной остановки.

В нужную им сторону автобус ходил лишь три раза в день: рано утром, в полдень и в пять часов вечера. И поскольку на первые два они опоздали, пришлось почти три часа ждать, когда подкатит доисторическая буханка на колёсиках. Она словно сошла с конвейера в тот же год, что и родилась Аяка. Страшновато было забираться внутрь, дно от каждого шага жалобно скрипело. А им ещё достались места в самом хвосте. Если автобус надумает рассыпаться на запчасти, то они отвалятся в числе первых.

Маленький щупленький дедушка в очках с толстыми линзами, из-за чего его глаза казались гигантскими, торжественно представился перед началом поездки, медленно присел на водительское место, пристегнулся, проверил все показатели и так вдавил педаль газа в пол, что половина женщин, сидящих в автобусе, взвизгнула, а потом весело и смущённо расхохоталась. А вот Аяку смеяться совсем не тянуло. Она в ужасе смотрела на проносящиеся перед глазами стволы деревьев. Одно дело ехать на такой скорости на новеньком поезде, только недавно прошедшем всевозможные проверки безопасности, и совершенно другое — на столетнем автобусе, выглядящем так, будто вся эта конструкция держалась на одном честном слове.

Колесо наехало то ли на небольшую кочку, то ли на заплатку, и заднюю часть буханки тряхнуло. Так тряхнуло, что Аяка подскочила над сиденьем. И наверняка куда-нибудь улетела, если бы её не поймал Шикаяма.

Она тихо пискнула, но этого хватило, чтобы привлечь внимание. Несколько голов тут же обернулось и впилось в неё любопытными взглядами. Теперь тётушки сидели вполоборота и хохотали с её перепуганного лица. А как там не испугаться, когда откровенная рухлядь летела на скорости больше чем сто километров в час? Буханку так заносило на поворотах, что колёса с одной стороны отрывались от дороги, а сердце всякий раз при этом замирало в груди.

Кажется, автобус наехал на лежачего полицейского, потому как в салоне подлетели абсолютно все, окончательно превращая чокнутую поездку в катание на аттракционе. Аяка и вовсе едва макушкой потолка не коснулась, а потом ещё и приземлилась на чужие колени.

— Что ты делаешь?! — возмутилась она, когда Шикаяма обнял её за талию и прижал к себе, не давая пересесть обратно на сидение. — Что за рефлексы такие дурацкие?..

— Мне так удобнее вас держать.

— Не надо меня держать, я сама в состоянии усидеть на месте. И вообще, это неприемлемо, не этично и не…

— Пожалуйста, госпожа Ито, хватит ёрзать, — взмолился он и посмотрел ей в глаза. — Я не железный.

16 глава: Лесная прогулка

Ощутить под ногами твёрдую землю после бесконечной тряски, последние полчаса из которых пришлось провести в особенно неловкой атмосфере, было просто за счастье. Однако этому счастью не суждено было надолго задержаться.

— Рама-мура? Дак вы же ж проскакавали поворот на хуторок, — сочувственно охнула тётушка и затараторила на крепком деревенском говоре. — Вам надобно воротиться на десяток вёрст до просеки, опосля по правую закраину по тропе ещё стока же чапать. И дак чешите, чешите, покуда тычину не углядите с красной ветошкой. И усё, почитай, добрели. Тама животинку заприметите, а за ней и хозяйство потянется. Усё раскумекали?

В полной растерянности покосившись на своего товарища по несчастью, Аяка одними глазами спросила, уяснил он хоть что-нибудь из того, что сказала им тётушка. Вроде понял — кивнул, по крайней мере, уверенно. Поэтому, вежливо поблагодарив блаженно улыбающуюся старушку, они двинулись в обратном направлении по обочине дороги.

Естественно, в такой глуши не водилось попуток. Не меньше двух с половиной часов пришлось идти, прежде чем достигнуть долгожданного поворота, где им полагалось попросить водителя остановить автобус. И за всё это время мимо них не проскочило ни одного транспортного средства: ни автомобиля, ни трактора. Даже древняя буханка назад в город не поехала, а осела где-то в деревне покрупнее той, что им предстояло найти собственными силами.

— Да ладно, серьёзно? — шумно выдохнула Аяка, смотря на вторую аллею развилки, которую не то что не заасфальтировали, её даже гравием не посыпали. Это просто две параллельные колеи, протёртые шинами. И вот как она