Маги Канверона - Ксения Котова Страница 18

— Тяжело ошибиться — половину тела уничтожило, — Ниман наклонил голову. — И никаких остаточных следов: ни на месте смерти, ни в доме, ни на улице. Не бывал у него? Дом в тупике стоит — соседей там, увы, нет.

— Теневое сокрытие? Чтобы спрятать стиль убийцы? — предположил Ревин.

— Дознаватели то же подумали, но теневое сокрытие в большом масштабе не работает. Выгорели, — Ниман будто подчеркнул слово невидимым карандашом, — чары и артефакты по всему дому, даже медальон Гильдии превратился в бесполезное украшение. Можешь представить?

Ревин заморгал и проглотил глупый вопрос: «Его точно не скайласский архимаг убил?..» Скрыть магию можно, но, чтобы ничего не читалось?.. И Ниман акцентировал слово «выгорели», будто энергии в доме Мателия вовсе не стало. А уж гильдейский медальон превратить в пустышку…

— Есть ли физические следы? — озадаченно спросил Ревин.

— Узкая трещина в стене камина неясно от чего и разорванные заклинанием обои в коридоре.

— Вы считаете, использовали какой-то артефакт?

— Что-то новое. Я ни о чём подобном не слышал. Думаю, натравить на эту загадку знатоков. — Ниман остро глянул на Ревина. — Ты не распространяйся особо о нашем разговоре и своих гипотезах, — понял, Артелл? Сперва твой наставник, теперь Лерут… Кто-то ослабляет Гильдию и заметает следы. Хотел бы я верить, что это личные счёты, но может оказаться кто угодно, вплоть до Гильдии Чёрного Кольца.

— Понял, — кратко ответил Ревин.

Маги остановились перед воротами аккуратного здания в квартале частных домов, примыкавшего к центру Канверона. Ниман протянул руку и коснулся медальона Гильдии на груди Ревина. Знак вспыхнул.

— Моё тебе разрешение поизучать ситуацию. Что найдёшь — неси мне.

Ревин кивнул.

Оставшись один, маг побрёл обратно к ратуше. Он размышлял над разговором, и тягостное ощущение тянуло грудь. Ревин не выносил склок и интриг. Лучше уж явные угрозы! С ними сражаешься открыто, лицом к лицу.

Когда наставнику начали пророчить кресло магистра, Ревин смирился с необходимостью участвовать в городской политике и посещать встречи с представителями Гильдий, но только из уважения к мастеру Сэльвину.

Мысль, что Ниман тоже считал его смерть странной, как ни удивительно, придала Ревину сил. Он решил навестить вечером Мелару и Терна, а день провёл, разбирая унаследованные от покойного наставника вещи.

Оружие — мастер Сэльвин ценил искусно исполненные клинки. Записи о делах, вплоть до последнего дня. Множество книг… Ревин пообещал себе прочитать все. Инструменты, готовые и разряженные артефакты… Памятный ларец из синеватого металла с тонкой гравировкой на крышке.

Маг улыбнулся. Именно в этом ларце они оставляли друг другу послания и артефакты, пряча от чужих глаз. Ревин коснулся крышки и ощутил укол чар.

Нахмурившись, маг на всякий случай поднял щит и сплёл заклинание-ключ. Крышка откинулась, и Ревин озадаченно приподнял брови. Внутри лежал палец. Две окаменевшие фаланги, увенчанные острым когтем, прежде принадлежали кому-то вроде демона Салиманхара. Палец опоясывала серебряная оправа с цепочкой — кто-то сделал из трофея украшение.

Ревин прочитал выгравированные инициалы:

— «И.Н.» Чьё оно?..

Он заметил скрученную в трубочку записку. Дрожащими руками Ревин развернул листок и прочитал: «Поговорить с Куллой насчёт И.Н. Работа не канверонская».

[ image16 ]

— 17 — Терн Нарисита —

Терн проснулась от стука в дверь и крика Мелары.

— Вставай, соня! Обед уже!

Охотница вскочила с кровати, и ей сразу бросилось в глаза собственное отражение в зеркале: всклокоченные белые волосы, пушащиеся косицы, мятый халат в странных пятнах и запёкшиеся на лице капли чужой крови. Если Мелара увидит — вопросов не оберёшься.

— Вчера… — голос сорвался на хрип. Терн прочистила горло. — Вчера поздно пришла. Спасибо, что разбудила.

— А-а-а… Ладно, мне за ингредиентами отойти нужно. Главное — снова не ложись. У тебя выходной?

— Да… — охотница с облегчением рухнула обратно на кровать.

«Повезло», — Рисс, лежавший на полу, приподнял голову.

Терн закрыла лицо руками. Ночные события встали перед её мысленным взглядом в полный рост. Желание помочь Ревину и выяснить подробности смерти его наставника обернулось тем, что городская стража перевернёт Канверон вверх тормашками. Её станут разыскивать. Она может провалить задание Старейшин, и тогда…

Охотница нервно сглотнула. Даже думать не хотелось. Всё вернётся на прежние пути, как до появления Ревина. Ей придётся сложить титул рау, наместницы, и остаться с Ция. А она не для того выжила среди единокровных сестёр и братьев, чтобы превратиться в наложницу.

Терн с силой рубанула ребром ладони по кровати. Руку пронзила отрезвляющая боль.

«Магом больше, магом меньше…» — Рисс зевнул.

Охотница потёрла покрасневшую кожу и встретилась с псом глазами. Ощутив её отчаяние, Рисс поднялся, подошёл и, привстав на задних лапах, полез шершавым языком в лицо. Терн обхватила короткую шею и зажмурилась. Сквозь страх перед Старейшинами проступало осознание, что она вновь убила. Перед Мателием Лерутом был наёмник, до него — служанка, до неё…

Терн прикрыла глаза, глубоко вздохнула и нашла внутри чувство вины, смешанное со стыдом, — оно выглядело как речная жемчужина. Взяв двумя пальцами, охотница бросила её в шкатулку на задворках сознания. Внутри уже лежали другие жемчужины, но Терн захлопнула крышку и отвернулась. Дышать стало легче, а каменная ладонь, стиснувшая горло, исчезла.

«Мелара ушла?» — спросила Терн, вернув самообладание и снимая испорченную одежду. Рисс приложил к двери ухо и подтверждающе гавкнул.

Охотница помылась и переоделась, сожгла окровавленную одежду и погрузилась в готовку. Кухонные дела заняли руки и успокоили мысли, а грибной суп и лепёшки с сыром наполнили пустой желудок.

Терн думала о ночных событиях. Ревин утверждал, что стражники привыкли расследовать дела магией, и тогда в доме Мателия они ничего не найдут. Однако стоило проверить, какие слухи пошли среди горожан. Терн опасалась, что её видели рядом с домом мастера.

Когда вернулась Мелара, охотница решила выбраться в город, чтобы избежать расспросов алхимика и послушать новости. Однако на крыльце её перехватил Раток — двенадцатилетний сын Варда, одного из охранников Куллы. В послеобеденное время мальчишка подрабатывал разноской записок и мелких товаров.

— Господин Кулла просит тебя прийти, — Раток сунул Терн в руки маленький конверт.

— Сегодня выходной.

— Он сказал: щедро заплатит, если явишься и возьмёшь с собой его, — подросток указал пальцем охотнице под локоть. Она посмотрела вниз — Рисс дружелюбно вилял обоими хвостами.

Терн вскрыла записку. Текст по смыслу повторял слова Ратока.

— Идём, — сказала Терн и