Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 14

Сейчас мальчики зайдут внутрь — и проклянут день, когда согласились поехать вместе с Ясей. Сейчас они разозлятся, а потом обидятся, и… и…

Лесь, шагнув в холодную волглую темноту, захлопал рукой по стене. Щелкнуло, и под потолком вспыхнула тусклая лампочка. Серая паутина висела на ней причудливой густой бахромой. Лесь, оглядевшись, уважительно присвистнул, буркнул внезапное: «А неплохо», — и стремительно исчез в сумрачных глубинах. Защелкали выключатели, загорелся теплый золотой свет, и Яся медленно двинулась вперед, завороженно разглядывая дом. Свой дом. Свой собственный дом.

Господи! Ее собственный, не мамы, не папы. Ее собственный!

Но боже. Какой же он был ужасный. Краска на полу шелушилась, отслаиваясь сложными многоцветными пластами — от бурого к красному, от красного к рыжему, а потом снова к бурому. Обои где-то вздулись пузырями, где-то вообще отошли и бессильно опали, обнажив испятнанную штукатуркой изнанку. Низкий грязно-серый потолок змеился трещинами и, кажется, готов был упасть на голову.

Зато плита есть. На вид совершенно исправная. И мебель целая. И посуда. Яся прошлась по кухне, опытным взглядом прикидывая, что можно сделать с имеющимся арсеналом. Кастрюли есть, сковородки есть, вон глубокая жаровня, вон чугунки для каши.

— Яська, давай мне ключи. Попробую по сараям пошарить — может, тут дрова имеются. Если нет, нужно хотя бы топор найти. Разделаем ту вишню, на дорожке лежит, — Лесь появился на пороге комнаты так же стремительно, как исчез. — Давай, давай. А ты, Збышек, сумки тащи. Уже темно совсем, нужно шевелиться.

Хлопнула входная дверь, и Яся осталась одна. В пустом доме.

В чужом пустом доме. Нет. В своем пустом доме — но пугало это не меньше. Стараясь не думать о гулкой тишине за спиной, Яся открыла дверцы шкафчика, проинспектировала запасы тарелок и чашек, потом выдвинула ящик, проверила ложки и вилки.

В глиняном горшочке на столе обнаружилась окаменевшая от сырости соль, в стеклянной пол-литровой банке — белый засахаренный мед, в котором застыл мумифицированный трупик мухи.

— Вот, держи продукты.

Збышек возник за спиной совершенно бесшумно, и Яся взвизгнула, с грохотом уронив банку. Стекло треснуло, и осколки брызнули о полу.

— Не подкрадывайся! — вскрикнула Яся, чувствуя, что к глазам подступают дурацкие, совершенно беспричинные слезы. — Не пугай меня!

— Да я и не подкрадываюсь. Ты чего? — разом посерьезнев, Збышек наклонился с высоты своего баскетбольного роста. — Ты что, порезалась? Ударилась? Что случилось?

— Ничего. Просто устала, — мотнула головой Яся. — Не обращай внимания. Где тут веник? Должен же в доме быть веник?

Деловито насупившись, она заметалась по комнате, заглядывая во все углы.

— Да где же этот веник? А ты чего стоишь? Иди за вещами, темно уже! — набросилась Яся на Збышека. В глазах у того мелькнула обида.

— Ладно, как скажешь. Извини.

Попятившись, он вышел за дверь, и Яся снова осталась одна.

И чего она на бедного Збышека накинулась? Ну ходит человек тихо, ну привычка такая — так что теперь?

Остановившись, Яся стерла со щек медленные горячие слезы.

Вот почему она расплакалась? Не из-за банки же этой дурацкой! И не из-за Збышека, зря только накричала. Человек помочь хотел, утешить. Продукты принес. В дыру эту проклятую приехал из-за нее, из-за Яси приехал…

Глаза опять начали наполняться слезами, и Яся, сжав кулаки, запрокинула лицо вверх и глубоко, очень глубоко вдохнула. Вот та-а-ак. Вдо-о-ох… Вы-ы-ы-дох… Вдо-о-ох… Вы-ы-ы-дох…

Снова хлопнула дверь. Появился Лесь, прижимающий к груди здоровенную охапку криво нарубленных чурочек. Вскинул на Ясю яркие веселые глаза — и замер. Лицо у Леся изумленно вытянулось.

— Ты чего? Что случилось? Порезалась? — заметил он чертову расколоченную банку.

— Нет! Не порезалась! Да отстаньте вы от меня!

Углядев наконец-то веник с совком — там, где они и должны стоять, то есть возле печки, Яся энергичными взмахами сгребла осколки и остановилась.

Мусорного ведра не было.

Мусорных пакетов — тоже.

И куда все это девать?

— Хорошо. Отстать так отстать, — покладисто согласился Лесь, сгрузил дрова в когда-то нарядный, а сейчас бурый от ржавчины кованый ящик. — Ну-ка дай-ка.

Отобрав у Яси совок, он огляделся, пинком вытолкнул из-под стола криво запаянную кастрюлю и ссыпал в нее осколки.

— Вот так получше. Сейчас печку разожжем… Погляди-ка бумажки какие-нибудь. Может, газеты старые…

— Да, поняла.

Обрадованная, что можно спрятаться в делах, Яся бодро зарылась в мусор и вскоре нашла перевязанный ветхой веревочкой сверток писчей бумаги.

— Годится?

— Не идеально, но пойдет.

Лесь, распахнув дверцу печки, подсветил туда карманным фонариком, потом пошуровал кочергой, удовлетворенно хмыкнул и начал комкать бумагу, складывая ее горкой. Сверху он уложил тоненькие веточки, потом — чуть потолще.

— Что ты делаешь? — присела рядом на корточки Яся. — Сначала же толстые чурки кладут.

— Это дома, с нормальной печкой. Вдруг тут дымоход забит? Эту мелочь из топки мы сразу вытряхнем и потушим. А представь, что там толстые чурки будут!

— Забит? Дымоход забит? — выхватила самое главное Яся. — Мы же затопить не сможем, если забит дымоход!

В глазах снова стало горячо и мокро.

Лесь, вытащив из кармана зажигалку, крутнул большим пальцем колесико. Вспыхнув, затрепетал огонек, и Лесь медленно поднес его к острому краю бумаги. Желтоватый лист вспыхнул, черная угольная бахрома стремительно побежала по нему, осыпаясь седым пеплом. Огонь перепрыгнул с бумаги на веточки, жадно затрещал ими, прозрачный кисловатый дым, закручиваясь змейкой, потянулся вглубь дымохода.

— Не забит, — вынес вердикт Лесь. — Нам повезло. А теперь давай мне нормальные чурки, буду осторожно подкладывать.

Когда вошел Збышек, увешанный сумками и баулами, как рождественская елка игрушками, огонь уже трещал в печи, распространяя по кухне первые волны сухого жара.

Ни слова не сказав, Збышек сгрузил на пол свою ношу и снова вышел на улицу. Яся почувствовала, что должна извиниться, но на извинения просто не было сил. Поэтому она начала выгребать из пакета картошку, бессмысленно раскладывая ее в ряд на столе.

— Так. Тебе же вода нужна, правильно? — Лесь осторожно повернул кран, и в грязную, заляпанную окаменевшим жиром раковину хлынул бурый поток. — Отлично! Вода есть. Пойду погляжу, чего там с отоплением.

Яся проводила взглядом его невысокую худощавую фигуру и недоуменно пожала плечами. Господи, откуда люди энергию берут? Отрыгивают из ментального зоба, как пеликаны — рыбу? Сама Яся даже шевелилась уже с трудом. Хотя казалось бы — весь день просто сидела в машине, ничего не делала. А устала так, будто землю копала.

Лесь снова появился, с озабоченным видом выскочил за дверь, вернулся с грохочущим ящиком каких-то инструментов и опять исчез в комнате. Пришел Збышек с очередной порцией сумок,