Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений - Артём Скороходов Страница 14

– Прости, прошу меня. Прости!..

Петька плакал, сидя перед Викой на коленях. Девушка извивалась пойманной щукой, мычала, запрокинув голову.

– Пожалуйста, не дергайся, ну пожалуйста…

Слезы мешали видеть.

Нож выскальзывал из пальцев. Викин полушубок насквозь пропитался кровью. Как и Петькины джинсы, как и рукава его кофты.

Кровь мешала искать.

Лезвие раз за разом входило в плоский живот. Петька засовывал руку в страшные раны, шарил в горячих скользких внутренностях. Где монета сейчас? В желудке? В кишках?

Порезы зарастали буквально на глазах прежде, чем он успевал что-то найти. Вика продолжала дергаться всем телом и никак не желала умирать.

– Потерпи, пожалуйста, скоро все закончится… Я должен ее найти, понимаешь? Должен!

Он резал вновь и вновь, лез на ощупь, пока плоть, срастаясь, не выталкивала его пальцы обратно.

– Открывай, кому говорят? Мужики, тащи болгарку!

Петьку осенило. Точно, у него где-то здесь есть болгарка!

Он обязательно доберется до этой монеты.

Обязательно.

Нужно только чуть больше удачи. И резать быстрее.

Артем Скороходов

Долина

– Там костры, – задумчиво сказал доктор Лисицын, глядя в окно кареты и потирая висок. – Не знал, что здесь кто-то живет.

– В долине? – спросил его крупный мужчина в форме титулярного советника. – Почему бы и нет. Люди хуже тараканов, только отвернись – все дыры заселят.

Дородная пожилая женщина в платье, которое было модно с полвека назад, возмущенно фыркнула. От нее пахло дешевыми духами и ванилью. Доктор Лисицын с интересом посмотрел на крупного мужчину:

– Я так понимаю, вы не очень любите окружающих?

– А чего их любить? – фыркнул мужчина.

– А позвольте полюбопытствовать, кем вы служите? Судя по гражданскому мундиру, но военной выправке… дайте догадаюсь… Жандармерия?

Мужчина оценивающе посмотрел на молодого человека, на его аккуратную длинную стрижку, тонкие усики…

– Уголовный сыск, полиция, – скептически скривив толстые губы, ответил мужчина, – титулярный советник Айзен.

– Почти угадал! – немного раздосадованно воскликнул Лисицын.

– А вы, судя по одежде, шелковым перчаткам, саквояжу и любви задавать вопросы, адвокат?

– Совсем мимо! – весело рассмеялся молодой человек и пригладил волосы. – Частная практика. Доктор Лисицын, к вашим услугам. Еду в город по приглашению его сиятельства князя Рокотанского.

– Врач? – удивилась дородная дама и прижала к огромной груди томик Библии, который держала в руках. – Как же так, господи?! Неужели его сиятельство больны?

– О! Ничего серьезного, – поспешил успокоить ее молодой человек, – не волнуйтесь. Детали рассказать не могу по соображению врачебной этики, но, поверьте мне, его сиятельству ничего не угрожает.

– Слава богу! – воскликнула дама и облегченно перекрестилась, но тут же закашлялась.

– Вы знакомы с его сиятельством? – вскинул бровь титулярный советник.

– Нет. Ну что вы! – ответила женщина, когда приступ кашля прошел. – Откуда мне. Но я бы с удовольствием познакомилась. Вы знаете, в моей лавке прекрасная выпечка. И если бы князь ко мне зашел, я бы с удовольствием его накормила своими лучшими пирогами. Он очень импозантный мужчина. Я литографию видела в газете. Совершенно бы бесплатно накормила. Честно-честно!

– Охотно верим, – улыбнулся доктор.

– Если в городе увидите мою пекарню, обязательно заходите. Называется «У мадам Бубенцовой». А мадам Бубенцова – это я. Зайдете?

– Конечно, мадам, – галантно поклонился доктор, – всенепременно.

Полицейский фыркнул. Дама посмотрела на него неприязненно.

– Вы еще вот этого пригласите, – с издевкой сказал Айзен и кивнул на четвертого пассажира кареты. Тот свернулся в углу, прикрывшись грязной волчьей шубой, и спокойно спал, не участвуя в беседе. – Эй, мужик, не спи. Все самое интересное проспишь. Тут приглашают отведать булочки мадам Бубенцовой.

Четвертый пассажир завозился во сне, но глаз не открыл. По карете разнесся запах псарни.

– Фу! – негромко возмутилась женщина и приложила к лицу надушенный платок из сумочки.

– А чего «фу»? – едко спросил ее полицейский. – Думаете, от ваших копеечных духов тут легче дышать? Совершенно такая же вонь.

Лицо женщины стало пунцовым от возмущения. Она явно хотела что-то сказать, но не нашла подходящих слов и просто отвернулась. Полицейский усмехнулся и уставился в окно. Долина была самым скучным местом из всех возможных. Низенькие серые горы, грязь, больные и мертвые деревья. Скукота и запустение.

– На редкость унылое зрелище, – прокомментировал Айзен, но ему никто не ответил.

Затянувшееся молчание прервал доктор Лисицын:

– Господин полицейский, утолите мое непомерное любопытство. А зачем вы направляетесь в столицу?

– Не ваше собачье дело, – ответил Айзен и возмущенно встопорщил усы.

– Это было очень грубо, – заметила женщина. – Вы вообще, похоже, не очень хороший человек. Полицейские стоят на защите простых людей и поэтому должны…

Айзен захохотал. Он смеялся так искренне и громко, что от звуков его голоса проснулся их четвертый попутчик. Он открыл глаза и недоуменно уставился на здоровяка. Смех перешел в хрипы. После чего полицейский попытался отдышаться, держа себя за грудь в районе сердца.

– Мадам, – наконец выдавил из себя полицейский, – вы чудовищно глупы. Я, конечно, много отребья в своей жизни повидал, но таких тупиц, как вы, надо еще поискать. Защита простых людей… Это ж надо!

– А обед уже давали? – неожиданно спросил четвертый попутчик.

Все недоуменно посмотрели на него.

– Чего смотрим? Обед был уже?

– Нет, – с легкой улыбкой ответил доктор и пригладил свою прическу.

– Разбудишь, когда дадут, – ответил ему попутчик и завернулся в шубу, явно намереваясь спать дальше.

– Извините, уважаемый, а как вас зовут?

– Меня-то? – снова открыл глаз лохматый. – Ярмо. Так меня зовут. Ярмо. Ну ты понял? Разбудишь, когда жрачево принесут?

– Всенепременно, – улыбнулся ему доктор. – Если – вдруг – тут будут подавать обед, то обязательно вас разбудим.

Удовлетворенный ответом, пассажир закрыл глаз и отвернулся.

– Какой чудесный экземпляр, – добродушно сказал доктор. – Но нас отвлекли. Господин титулярный советник, что же вас так рассмешило в ответе нашей милой мадам Бубенцовой?

– Идите к черту, – отмахнулся полицейский.

– И все-таки. Разве полиция не должна защищать простой народ?

Айзен тяжело вздохнул, закрыл глаза, но потом, однако, решил объяснить:

– Полиция защищает закон. Это главная и единственная ее задача.

– И? Разве в этом есть противоречие? – удивился доктор.

– Закон, а не людей. Вы понимаете, кто пишет эти самые законы? Есть идеи? Простой народ собирается и говорит, а давайте напишем законы? Так вы себе это представляете? Нет. Законы пишут растолстевшие аристократы и богачи в напомаженных париках. А теперь подумайте, для чьего благополучия они пишут эти законы? Простого народа?

– И вы, значит, просто защищаете закон, – усмехнулся Лисицын.

– Да. Мне платят за то, чтобы закон соблюдался. Это единственная задача.

– И в город вы едете соблюдать закон?

– Да! – начал злиться полицейский. – Чтобы соблюдался! Какая-то сволочь решила, что она выше закона. И