Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин Страница 12

— Повезло тебе, сучий потрох, — злобно сплюнул на землю один из алкашей и помог своему стонущему товарищу подняться с асфальта. Глядя вслед уезжающей машине, он провёл по своему грязному горлу большим пальцем, и, глядя на меня с лютой ненавистью, пробулькал: — Хана тебе, балбесина тупая! Мы тебя тут подождём. Никуда ты не денешься.

Я вот стоял и слушал их грязную, злую ругань, и мне, как ни странно, становилось всё интереснее. Вот ругаются они, злятся, а мне хочется побольше вслушаться в эти старомодные словечки, да позапомнить их. Интересно всё-таки развился этот мир, без всех этих бесконечных современных англицизмов и заимствований из других языков. Надо бы вообще поменьше болтать первое время и побольше слушать, а то я случайно назвал свой родной Питер так, как привык, а его тут, оказывается, даже последняя алкашня зовёт полным именем — Петербург.

— Эти разгильдяи… тьфу… каждый божий день тут ошиваются, проходу людям не дают, — внезапно возник рядом со мной какой-то невысокий пацан, по телосложению явно покрепче меня нынешнего, но вот ростом… Кстати о росте: я оказался вполне нормального роста, так как тот мужик-алкаш был ниже меня, а этот подошедший вихрастый парень едва доставал мне до подбородка. Значит, я могу рассчитывать, что этому телу лет двадцать, по крайней мере, я на это искренне надеюсь. У подростков кости ещё только развиваются, как и тело в целом, а это накладывало бы множество ограничений.

— Да, таких везде полно, — протянул я спустя затянувшуюся паузу, за которую пацан решил, что мне разговор неинтересен и уже начал было разочарованно поворачиваться, чтобы уйти. Услышав мой голос, парень тут же просиял, обнажая в улыбке белые, ровные зубы, и по-дружески протянул мне руку:

— Пахом! А ты, я смотрю, и правда не местный? Говор у тебя чудной.

Я осторожно протянул руку в ответ и пожал его сухую, мозолистую ладонь, чувствуя крепкое рукопожатие.

— Да говорю ж тебе, местный я, чего пристал. Меня Марком звать, родился и вырос в Петербурге, просто… впрочем, неважно. Долгая история.

Я попытался неуклюже соврать, но не по годам умный взгляд парня скользнул по моему лицу, по синякам и ссадинам, и улыбка его стала чуть шире, но в серых глазах при этом плясало лишь искреннее, какое-то детское веселье:

— Как знаешь, Марк, дело твоё. Нет у меня охоты в чужую душу лезть да секреты выведывать.

Он беззаботно пожал плечами и вынул из кармана своих засаленных штанов мятую папироску, ловко воткнул её в рот и достал коробок спичек. На вид ему было лет пятнадцать, волосы русые, торчащие во все стороны вихрами, и было совершенно непонятно, то ли это у него такая модная причёска, то ли он просто отродясь не причёсывался. Так что я без малейшего зазрения совести просто выхватил из его пальцев эту ядовитую палочку и смял её в ладони, выбросив остатки на землю.

— Будешь курить эту дрянь, станешь таким же, как они, — я ткнул пальцем в сторону троицы алкашей, иногда бросавших на меня многообещающие взгляды, полные самых недвусмысленных угроз, но подходить ближе они больше не рисковали.

— Вот же оказия-то!.. А ты, Марк, не будь таким чурбаном! Она же последняя была, я на неё полдня копил… — парень расстроенно уставился на жалкие остатки папиросной бумаги и табака, валяющиеся сейчас на грязном асфальте, грустно почесал свой нос картошкой, покрытый мелкими, забавными веснушками, и поднял на меня обиженный взгляд своих больших серых глаз.

— Хочешь так же хрипеть и кашлять по утрам? — ещё раз настойчиво указал я пальцем в сторону алкашей, парень нехотя проследил за моим пальцем и неуверенно мотнул головой из стороны в сторону. Я же продолжил давить: — Думаешь, взрослым кажешься с этой соской? Или ты думаешь, что в твоём возрасте уже пришло время успокаивать нервы всякой дрянью? Ты мне лучше, Пахом, вот что… давай-ка отойдём в сторонку.

Взяв парня под руку, я быстро отвёл его чуть подальше от сомнительной компании и входа в ломбард.

— Ты мне вот что скажи, что там вообще продают? В этой… как её… закладной казне?

Я ещё раз быстро прочитал кривую вывеску над входом, но так и не придумал, как можно её сократить, а парень снова широко улыбнулся, будто я ему только что раскрыл какую-то великую тайну и признался в иностранном гражданстве.

— Меняла всякое предлагает, — начал задумчиво говорить он, потирая большим пальцем указательный, видимо, по старой привычке. — Телеграфы, например, как вон у того парня в очереди, — он ткнул грязным пальцем в мужичка со смартфоном, который нервно мялся с ноги на ногу. — Золото ещё берёт, но я бы тебе не советовал у него брать.

Я кивнул, обдумывая его слова. Наверное, не стоит сейчас спрашивать у него про магический предмет, раз уж он перечислил всякие бытовые побрякушки, а смартфон вообще назвал «телеграфом». Ох, чувствую, много мне ещё предстоит узнать об этом мире. Я хлопнул парня по плечу:

— Спасибо за науку, Пахом. А скажи-ка мне ещё… — я понизил голос до шёпота и наклонился к уху парня. — Где я могу достать… ну, знаешь, что-то, связанное с магией? Мне б, как тебе объяснить-то, колечко там какое, или амулет на удачу, или что-то вроде того.

— А чего ты шепчешься-то? — улыбнулся парень, слегка насмешливо смотря на меня. — Вестимо, где такое достать можно, это любой знает. В центре всё это достать можно, там лавки есть для всяких там. волшебников. Только это, одежду бы тебе для начала надо раздобыть получше, а то какой-нибудь барин тебя увидит, да ярыжку вызовет.

Мне сначала захотелось переспросить, что именно он имел в виду под странным словом «ярыжка», но я вовремя вспомнил, что именно так в стародавние времена на Руси называли полицейских.

— Понял тебя, Пахом. Ещё раз спасибо тебе огромное.

Я улыбнулся ему и пожал его крепкую руку. Делать в этом гиблом месте мне было абсолютно нечего, и продавать свой магический амулет местному меняле мне после всего услышанного резко перехотелось. Принесу, а он и правда, гад, сразу вызовет ярыжку. Стоило мне уйти в спасительный лабиринт тёмных дворов, как по улице проехала чёрная тонированная машина представительского класса.

Интуиция кольнула где-то в затылке и в груди мерзким холодком. Не к добру