Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова Страница 10

Я приблизилась, держа клюшку на весу. Скажем честно: вряд моё оружие для него представляло опасность. С разницей между им и мной в росте и весе, он мог рассчитывать легко его отобрать. Правда, в этом случае у него были все шансы познакомиться и с причинами, по которым я не сомневалась, что один на один справлюсь с любым человеком, и с клюшкой — причем настолько близко с ней обычно знакомятся не гольфисты, а мяч.

Когда меня выносило в режим берсерка, рассудок отключался, а когда возвращался, узнавал обо мне много нового. Такого, о чём бы предпочёл и далее находиться в неведении. То ли уродец это чувствовал, то ли в самом деле не представлял опасности, а, напротив, сам находился в беде. Почему-то от него не веяло угрозой. Но, возможно, это отупляющий результат седатива.

Осторожно, стараясь по дуге обходить незнакомца (незачем сокращать дистанцию между нами на удобную для броска), я подошла туда, где до этого стоял “гость”, и аккуратно толкнула ногой дверцу холодильника. Мог бы и сам закрыть, между прочим! “Не моё — не жалко!”?

Подтянув к себе курицу клюшкой, я подняла её. Думала, он жрал её прямо так, холодной. Но нет, тушка (вернее, то, что от неё осталось, и это была меньшая часть) была тёплой. Я планировала обдать её кипятком. Но голодный взгляд говорил, что обожженный бедолага может не дождаться, пока чайник вскипит: или тут же окочурится, или найдёт другую пищу. Не хотелось думать о том, что может ею стать. Или кто. Поэтому я просто помыла курицу под краном, положила на тарелку и поставила на стол.

— Садись и ешь! — снова скомандовала я.

Обожженец вновь послушался, устроился за столом и вцепился в куру двумя руками и всеми зубами. Всё же сидя он казался менее опасным. Хотя бы из-за роста. Ну и нападать из положения «сидя за столом» сложнее, чем из положения «стоя». Понаблюдав немного за нездоровым аппетитом непрошенного гостя — похоже, в последний раз он ел в прошлой жизни, — я решила, что можно перейти ко второй части: допросу.

— Ты вообще живой или зомби?

— Хрям-ням-чвак-чвак. — Мужик пожал плечом и почесал его жирной (фу!) рукой, сдирая коросту, под которой обнаружилась розовая кожица.

— На сырое мясо не тянет?

— Чвак-ням-хрум-хрум! — Он помотал головой и показал пальцем на курицу, от которой оставалось всё меньше курицы и всё больше скелета.

— А говорить ты умеешь?

— Мням! — Он кивнул.

— А почему не говоришь?

— Мням-чвак?! — Он поднял ошеломлённый взгляд.

Я набрала полные лёгкие и медленно выдохнула. Это я после укола и таблетки! Налила себе воды из чайника. Вообще-то именно за нею я и шла.

— М-м-м! — Мычание вышло очень жалобным. Уродец показал пальцем на меня, не переставая молотить челюстями. Теперь он перешёл к косточкам, с которых сначала обгладывал хрящи, а потом обгрызал пористые концы. И почесал щеку, сцарапывая подсохшие струпья.

Я налила воды в другую чашку и шмякнула её рядом с тарелкой. А следом плюхнула коробку с вытяжными салфетками. Ты мужик или свинья, ну правда! Салфетки он словно не заметил, а чашку осушил одним глотком и протянул её, как нищий прилипала за милостыней. Я налила снова, и чашка опять опустошилась в мгновение ока.

Курица закончилась, но явно не голод. Незнакомец перешёл на тоненькие куриные ребрышки. Достаточно ли во мне гуманизма, чтобы накормить голодного, голого, обгорелого мужика, который неизвестно как появился в моём доме посреди ночи? На улице, между прочим, не лето. Уже почти зима, судя по крупным хлопьям, падающим за окном. Не знаю, что там думал гуманизм, а здравый смысл подсказывал: если еды не дам ему я, он возьмёт её сам. Приблизилась к холодильнику, распахнула. Не густо. Достала из морозилки рыбные палочки с рисом, включила микроволновку и поставила на стол молоко с батоном. Уродец закивал головой и присосался к горлышку тетрапака. Что же с ним такое произошло? Сердце сжималось от жалости, как при виде бездомной собаки.

— Пока ты ешь, можно посмотреть браслет? — осмелилась спросить я. С такого расстояния было сложно разглядеть детали чеканки, а руки чесались подержать его в руках. При первом знакомстве мне почему-то показалось, что вещь старинная, несмотря на блеск свежеотполированного золота.

Хотя потом и усомнилась, отнесла к новоделам.

Уродец помотал головой. Странно было бы ожидать чего-то другого. Но всё же я надеялась на какую-то благодарность.

— Не снимается, — коротко пояснил мужик. Просипел, точнее.

— А откуда он у тебя?

Уродец пожал плечами.

— Давно?

Снова пожатие плеч.

— Не помню.

— Кто ты?

Снова пожатие плеч и мотание головой.

— Не помню.

— Даже как тебя зовут?

Незнакомец на какое-то время перестал жевать.

— Кажется, Зак, — проговорил он с набитым ртом и допил остатки молока. — Но не уверен.

Звякнула микроволновка. Я достала упаковку с готовым ужином и поставила её перед бедолагой вместе с ложкой. Обезображенное лицо на секунду осветилось счастьем. Я всё же вскипятила чай. В кухне всё ещё было холодно, хотя адреналиновая встряска меня немного согрела. Но кружка горячего чая грела лучше. Я и гостю налила.

— Слушай, тебе же холодно! — До меня вдруг дошло, что я-то в тёплых сапожках и халате, а этот-то вообще без ничего.

— М-м! — «Кажется Зак» помотал головой и поднял взгляд от тарелки. — Я очень страшный, да?

Оу, мозг обожженца, получив дозу глюкозы, стал выдавать осмысленные предложения! И предположения.

— Ты не видел себя в зеркале?

Он помотал головой. Он продолжал есть, но уже без той звериной жадности, которая была в самом начале.

— И не смотри, — посоветовала я от чистого сердца. — Совсем ничего не помнишь?

Он задумался, глядя в тарелку. Там оставалось несколько рисинок. Он старательно сгрёб их ложкой в кучку, собрал и отправил в рот. Прожевал. И наконец ответил:

— Не знаю.

— Есть ещё хочешь?

— Нет, спасибо. Только пить. — Он взял в руки кружку. — Я заплачУ.

— Как? — не сдержала я сарказма.

Он пожал плечами. На руке блеснул браслет. Интересно, все же подделка или нет? Зак почесал лысый затылок, и изуродованное рубцами и струпьями лицо исказилось.

— Больно? — Сердце отчего-то сжалось.

Обожженец привычно помотал головой. Видимо, речь давалась ему тяжело. Голос звучал хрипло и надсадно:

—