Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински Страница 10

Затем по магазину пролетел звон разбившегося об пол фарфора, за которым последовал шквал извинений, выведший Кэтрин из транса.

Она моргнула, а затем покачала головой, будто прогоняла наваждение.

– Кэтрин? – снова позвала Энн. Ее сердце упало, когда она заметила, что кожа ее подруги приобрела пепельный оттенок.

– Не может быть… – пробормотала себе под нос Кэтрин, и ее губы сжались в тонкую линию.

– Чего не может быть? – переспросила Энн. – Что произошло?

Кэтрин подняла на девушку взгляд, в котором таилось столько неуверенности и сомнений, что его почти невозможно было узнать.

– Мне нужно идти, – наконец проговорила Кэтрин.

– Идти? – ахнула Энн, отчаянно желая получить хотя бы намек на то, что заставило подругу так бурно отреагировать. – Но почему?

– Можно я зайду к вам вечером? – поспешно спросила Кэтрин, уже затянув покрепче шарф вокруг шеи и потянувшись к ручке входной двери. – Когда вы закроете лавку?

– Конечно, – отозвалась Энн, совершенно сбитая с толку. – Но разве ты не можешь сказать, что тебя так обеспокоило?

– Нет, дорогая, – произнесла Кэтрин, открывая дверь и делая шаг в весенний прохладный полдень. – Боюсь, лучше ничего не говорить.

Энн стояла у окна и смотрела, как Кэтрин шаркает вниз по улице. Она не могла избавиться от чувства, что только что произошло нечто важное.

Если бы только она могла предположить, что именно.

* * *

В тот самый момент, когда Кэтрин переступала порог и выходила на улицу, Беатрикс стояла в задней части магазина, сжимая ручку двери, ведущую в шумную главную гостиную.

Она поправила очки и попыталась замедлить бешеное сердцебиение; дом распахнул настежь небольшое витражное окно над дверью в сад и донес до Беатрикс запах лаванды в надежде, что аромат принесет ей некоторое успокоение.

Она переживала подобное с первого дня, как они открыли магазин: слишком нервничала перед предстоящими разговорами с покупательницами, которые затягивались на целые часы, да так, что слова завязывались в узлы на ее языке. Ее сестры думали, что за последние два года Беатрикс начала справляться с этим гораздо лучше, но сама она не была так уверена.

Не помогало и то, что этот конкретный день выдался куда более нервным, чем остальные, хотя причина ее тревог скорее имела отношение к тому, что могло поджидать ее в почтовом ящике, висевшем на двери дома, нежели с желанием гостий завязать разговор.

Сегодня исполнялось ровно три месяца с тех пор, как она отправила на рассмотрение в издательство свой рассказ. Ей потребовалось некоторое время, чтобы найти в себе силы, написать адрес «Донохью & Компания» на конверте и отнести его в почтовую службу в нескольких кварталах от магазина, где она могла позволить себе роскошь прогуляться по тротуару, не рискуя быть замеченной своими сестрами.

В течение месяца после этого памятного дня Беатрикс позволяла себе случайные фантазии о том, что она почувствует, когда пролистает стопку счетов и корреспонденции и обнаружит письмо, адресованное ей и только ей. Она представляла, с каким напряжением откроет конверт и какой трепет ощутит, увидев в самом верху страницы: «Мы рады сообщить вам…» И когда Беатрикс с головой погружалась в свои грезы, она думала о том, как удивит этими новостями Вайолет и Энн. Временами она представляла, как вбегает в кухню, торжественно потрясая над головой разорванным конвертом, но это было не совсем в ее духе. Поэтому в ее сознании всплывала другая сцена: семейная гостиная, где она объявляет о своем успехе в тот момент, когда сестры уже устроились на отдых после тяжелого дня, и они вместе празднуют бутылочкой шампанского, которую дом выдавал из своих запасов только по особенному случаю.

И когда Беатрикс окончательно убедится, что ее работа стоит внимания, она даст прочесть им свой рассказ.

Но четыре недели превратились в пять, затем в шесть, и мысли Беатрикс изменили направление. Вместо того чтобы воображать, как она открывает письмо, полное хвалебных слов, она представила, что обнаружит тоненький листок с простым отказом, и ее мечты разобьются вдребезги от горя. Она начала сомневаться, что ее писательская работа когда-нибудь обретет жизнь за пределами замасленного блокнота.

В последний раз глубоко вдохнув воздух, отороченный лавандовым кружевом, Беатрикс сгорбилась и осторожно толкнула дверь, понадеявшись, что никто не заметит, как она переступает порог гостиной.

Как Беатрикс и ожидала, комната была полна шуршащих юбок и щебечущих голосов – она едва могла расслышать собственные мысли. Изо всех сил стараясь не попасться в лапы покупательнице, она сделала несколько медленных и осторожных шагов в сторону входной двери, которая, слава богу, не была заблокирована никем, кто ожидал бы очереди повесить пальто или занять место.

Беатрикс хотела задержаться еще на пару секунд, но ее появление в магазине не останется незамеченным надолго, так что она открыла дверь и нащупала чугунный почтовый ящик, прикрученный рядом с вывеской «Открыто», которую Энн аккуратно покрасила, прежде чем они открыли «Лунный серп».

Ее ладони вспотели, несмотря на колючий ветер, задувавший с улицы, и слегка задрожали, когда она принялась пересчитывать конверты, ожидающие, когда их рассортируют.

Она переворачивала письма одно за другим, и чем дольше она это делала, тем больше трепещущее предвкушение в ее груди рассеивалось. Они получили несколько счетов из местных продуктовых и парочку писем с выведенными на них знакомыми именами, но ни на одном конверте в верхнем левом углу не значилось «Донохью & Компания».

Когда Беатрикс наконец дошла до конца пачки, она на мгновение замерла. И хотя предпоследний конверт с обратной стороны выглядел довольно заурядно, когда ее пальцы коснулись его краев, чтобы его перевернуть, ее охватило странное дурное предчувствие, опустившееся на плечи, будто она гадала на таро и взяла карту, которая оказалась тройкой мечей, предвестником грядущей скорби.

Не понимая, что делать с этим необычным предчувствием, Беатрикс оставалась неподвижной, только ее коленки под льняной нижней юбкой дрожали.

Но в итоге она набралась смелости перевернуть конверт и, увидев, что написано на его лицевой стороне, едва не уронила всю пачку на пыльный булыжник.

Так и есть, тройка мечей.

* * *

Пока Беатрикс рассматривала только что обнаруженный конверт, дом пытался вернуть внимание Вайолет к текущей задаче. Она погрузила пальцы в миску, до краев наполненную сладким тестом для хлеба, и когда до ее носа донесся запах гвоздики, ее мысли унеслись прочь от «Лунного серпа» и обратились к похожему на леденец полосатому шатру на обложке рекламного проспекта, который она