Тигель - Влада Львовна Медведникова Страница 8

однажды Грах доверху нагрузил маленькую повозку-вездеход, отправился в путь и взял с собой Крежа. Разбитая дорога шла сперва по предгорьям. Потом нырнула в долину, а оттуда – в темный лаз, под своды гор. Путь тянулся, лучи фонарей шарили по скальным стенам и по низкому потолку. Креж ни о чем не думал, сидел неподвижно. Надежда давно умерла, а страх иссох, шуршал на дне души.

В туннеле шаман молчал, не проронил ни слова. И лишь когда впереди забрезжил дневной свет, Грах заговорил.

«Везу тебя к старой женщине, – сказал он. – Ты останешься у нее, будешь ей помогать».

«Она шаманка?» – спросил Креж.

Грах помедлил и ответил: «Да».

Свет разрастался, жалил глаза. Что там, с другой стороны гор? Креж собрался с силами, выглянул в окно. И увидел знакомую пустыню.

Она простиралась до горизонта, растрескавшаяся, каменистая – бескрайний плавильный котел. Мутный воздух дрожал, в вышине горело багряное солнце.

Дом старухи прятался у края бесплодной земли, в тени скал, а поодаль росли колючий кустарник и корявые, изогнутые деревья. Креж чувствовал, как их корни вгрызаются в землю, уходят на немыслимую глубину.

Хозяйка дома стояла на пороге, махала руками. Маленькая, сморщенная, в мешковатой одежде.

«Здравствуй, Маа, – сказал Грах. – Я привез тебе батареи и припасы. И духа. Не отказывайся. Излучение все сильней, в твоем возрасте обычной защитой не обойтись».

Так Креж остался у новой хозяйки.

Она ничего от него не требовала, каждый день питала золотистой силой и подолгу расспрашивала о верхнем мире. А после – через две луны или три – занемогла, разговаривать почти перестала.

В тот день Маа затворила дверь в дом, но сквозь щель Креж видел, как она сидит за столом, пишет и то и дело закрывает глаза, судорожно глотает воздух. Потом она доковыляла до порога, впустила Крежа, а сама легла на кровать.

«Грах хотел как лучше, – прошептала Маа. – Но я не стану мучиться. Отдам тебе все силы, только ты смотри не растеряй. Не мешкай, прыгай сразу, тогда должно хватить. Возвращайся домой».

Дрожащие нити потекли от ее рук, опутали Крежа. Затуманенные, зыбкие ростки, но полные живительной силы. Сердце забилось быстрее, мысли помчались одна за другой, надежда вспыхнула в сердце, а тяжесть словно исчезла. Нельзя, нельзя выпивать без остатка чужую силу, это знают все странники по мирам. Но если она отдается сама? Креж не мог отказаться. Ловил золотые лучи, пока не угас последний, пока не истаял самый слабый след.

Маа лежала неподвижно. Нет, не Маа – пустая оболочка. Креж не стал тратить время, бормотать слова благодарности. Помнил: мешкать нельзя.

Выбежал в распахнутую дверь, промчался мимо колючих зарослей и прыгнул.

Восьмой мир встретил его лиловым ветром и пыльной степной травой. Здесь цвела жизнь, а значит, можно было двигаться дальше.

Так Креж и выбрался. Доковылял до Дворца, упал в ноги Королеве. И она приютила его, позволила жить на безопасной земле.

Только теперь все кончилось.

Последний лазурный отблеск погас, горы скрыли закатное солнце. Еще миг – и опустится тьма.

– Ица, – сказал Креж. И не узнал собственный голос, так ясно он звучал, так бесстрашно. – Все, что я рассказывал про шамана, – правда. Он жестокий и могущественный. Но у него есть слабость – друзья и родные, те, к кому он привязан. Запомни это и используй, если сумеешь.

Ответ Ицы он не услышал.

Плечо обожгла боль, клеймо ожило, загудело. Закоченели руки и ноги, а в кожу будто впились сотни натянутых нитей. Как же больно, как тяжело, как холодно, как жарко! Нет, нет, не вынести, лучше умереть, задохнуться, исчезнуть! Пусть…

Нити лопнули, ошпарили напоследок, и боль ушла. Но Креж не смог шевельнуться – тело стало тяжелее гор. Горячая пыль забила горло, дыхание вырвалось мучительным всхлипом. Было ли по-другому? Или возвращение домой лишь грезилось, а теперь закончился этот сон?

– Неужели! – прогремел знакомый голос.

Креж поднял глаза.

Шаман возвышался над ним, почти прежний: черные косицы перевиты алыми шнурами, губы кривятся в усмешке, а через скулу тянется незнакомый шрам.

– Не думал, что увижу тебя снова, – сказал Грах. – Что ж, нам есть о чем поговорить.

Мимо метнулась белая тень, скользнула лунным бликом и пропала. Ица, понял Креж. Сбежала, спряталась, а шаман ее не заметил.

Креж улыбнулся и закрыл глаза.

Глава 3

Остановка

Подножия гор мерцали.

Или чудилось? Повозка качалась, под полом взвизгивали поршни, мешали сосредоточиться. Риз протер глаза, встал на цыпочки и прижался лбом к стеклу. Рядом вздохнул Куго, но прогонять не стал.

– Ну? – спросила из-за плеча Хиша. – Видно что-нибудь?

– Нам еще час ехать, – напомнил Куго и щелкнул переключателем. Нутро вездехода затряслось, железное сердце взвыло и тут же успокоилось, забилось ровно. – Рано еще.

Целый час! Но Риз не отошел от окна – замер, вгляделся пристальней. Хорошо, что Нивер в другой комнате – нет, в другом отсеке, так это называется, – а то прогнал бы от окна. Поручил бы какое-нибудь дело или стал бы проверять, запомнил ли Риз, для чего какой рычаг нужен. Нивер оказался строгим наставником. Не то что Куго.

– Может, так? – Хиша стиснула плечо Риза. – Теперь видно?

От ее прикосновения кровь зазвенела, перед глазами заплясали золотые искры. Ослепили на миг – и растворились. Цвета стали ярче, стекло – прозрачней, и шум уже не мешал.

Нет ничего невозможного.

Должно получиться. Нужно просто смотреть вперед.

Сквозь окно, сквозь дрожащий воздух – на пустыню, на желтые и бурые пятна. На черные росчерки трещин, на выбоины и валуны. Дальше, дальше, сквозь зной, сквозь бескрайний мертвый простор, к гряде гор, сумрачных, неразличимых. Нет, различимых! Вот острые пики, изломы перевалов, уступы и отроги. Они так далеко, но видны отчетливо. А вот и мерцающий полог у края равнины, переливается синим и алым, взлетает над тонкими опорами. А еще выше парит птица, цвета здешней зари, только глаза серебристые, бездонные зрачки, и…

– Пора связаться с ними, – сказал Нивер. Дверь лязгнула и закрылась. – А то опять нам выговор вкатят, что протокол нарушаем.

Видения пропали. Снова перед глазами было только мутное стекло. Риз мотнул головой, отступил на шаг и споткнулся, едва не упал – таким неуклюжим и слабым стало тело. Успел ужаснуться – сейчас вернется стужа, а на плечи навалится тяжесть, – но тут Хиша схватила его за руку, оттащила к стене.

– Опять ты полупрозрачным стал, – хмыкнул Нивер. – Я сразу и не заметил, что ты там стоишь.

Куго защелкал переключателями, и кабину затопили скрипы и свист – волны